Останусь пеплом на губах...

Ромазова Анель

Она вся привлекательно позирует. Не спецом. Нет. Порода у Каринки знойная. Совращает мои зверские устои тем, что есть.

Звонок трещит и бьет по рукам.

Опускаю, сжав кулаки. В такую рань…Кто бы это отважился.

— Кто там? — Змея вскидывается, словно подслушав мои мысли.

— Сейчас узнаю. Из ванны не выходи, — приказываю ей.

Выхожу в коридор. Карина вылетает следом, проверять Виталию.

= 34 =

Давлат

на не приёмные часы клал большой и толстый. Пропаливает угрюмо, но за порог его не пускаю. У нас в резервации мнимая идиллия. Там у меня недолюбленная Каринка в одном покрывале на голое тело маячит.

Я в образе злого и страшного хранителя очага, опечатываю дверные косяки. Неосознанно торможу, вбирая на слух мурлыкание в глубине квартиры. Карина еле слышно напевает доче всякие нежности. Слов не разбираю, сосредоточившись на интонации. Дуэт довольного агуканья и её, моей Змеи голос, как что-то паранормальное.

Пиздец, как просто и быстро утаскивает на облако.

В этой полупьяной вате, стараюсь вклиниться в русло.

— Может пустишь и обсудим за кофе с какого долбаного фетиша, ты все перекроил? — засунув пальцы в петли на ремне, одинокий рейнджер зол почище моего.

Вчера разбор полетов не состоялся, и он заявился достать тепленьким из постели.

Дерьмовый выдался вечер буквально по кривой пизде импровизировали. Банально скинуть тачку Карины с дорожного моста и спалить, но Лавицкий бы пораскинул мозгами и просек, что ему нахуевертили обманку, а жена сбежала. Из доступных тел и более-менее похожих на Карину, в наличие только Кира.

Может и подло с моей стороны над мертвой нянькой глумиться, но её уже не спасти, а у Давлата свои подвязки в органах. И он эти случаи найденышей с красными лентами и явными признаками удушения отслеживает по свежаку, в надежде найти сестру и похоронить по-человечески.

Киру в лесочке какой-то молодняк обнаружил, недалеко от фазенды Проскурина. Подкупленный мент по горячему следу оповестил Давлата. Там, несомненно, налицо схожесть территориально, да и девка была вусмерть загнанной. Сколько их таких, как грибы, в сезон кровавых дождей находили. Ни одна продажная тварь не почесалась связать трупаки проституток и господина Мирона.

Жить Кира любила и жить красиво, но недолго. И это я ее подсунул нянькой, проверяя теорию, которая, к несчастью, оправдалась.

— В мой дом сомнительные лица не вхожи. В забегаловке снизу жди. Сейчас оденусь и спущусь, — мрачно раскатываю перед Давлатом короткий путь на выход.

— Заодно подумай, как будешь выкручиваться, а то могу и обратно твоих беглянок под фанфары вернуть туда, откуда изъяли.

— Плохая шутка, всадник. Не ты один тут яйцами трясешь. И не ты один в зачистках под ноль развлекался. Масштабы поменьше, но сколько летит пуля в ахуевший лоб, я знаю, — ощетиниваюсь в ответ, ужесточая мускулы на харе.

Нехер мне тут права качать и понтами трясти. Договоренность

в силе, а то, что ни я ни он друг другу не слишком доверяем, пока лучше попридержать. В спину точно не ударю, если и наставлю ствол, тогда конкретно между глаз.

Пробуривает невеселый Дава у меня во лбу лунку, но за кадром оставлю пояснение, что за Каринку я его не предупредил. Уговор шел за кровную месть. С ему подобными не распространяются о своих маниях. Он не поймет всех нюансов тяги к женщине, которая могла тебя убить. В итоге сам ради нее положишь всех и каждого, пусть только рыпнутся в сторону Красивой.

— У тебя десять минут, — неправомерно Давлат ценным продуктом распоряжается.

За меня решать и ограничивать – себе дороже. Время нынче на вес платины.

Провожаю гостя взглядом, считывая смутное впечатление. Он стопроцентно и во сне прогрессивно излучает сжатие. Выправка как у дуболома. От понятий дуб и ломать и этого из Давы не выбить. Многолетняя муштра наложила отпечаток. Спускается по лестнице, на рефлексе сканируя периметр по квадрату.

Занимаюсь тем же, тщательно инспектируя лестничный пролет и кабину лифта, но под влиянием животного инстинкта, грызущего изнутри требованием охранять свое.

И никак, сука, не избавиться от щемящего раздолбайства, таскающего под кожей тяжелое железо. Наверно на выхлопе начинаю всерьез воспринимать, что километры тоскливого одиночества уже пройдены. Когда клинической тряхнуло и меня в реанимации откачивали, снилось всякое.

Признаваться кому-то постороннему, значит признать какой ты суеверный долбоеб, если веришь в предначертанное. Мне понравилось, всё что померещилось. На трезвом глазу заявляю: не отступлюсь, пока не поверну стрелки часов и не дам задний ход, чтобы этот ебанутый проектор начал показывать правильное кино.

— Тим…кто приходил? — в крайнем разбеге взволнованности Каринка прикрывает собой проем в спальню.

Неосознанно защищает нашу мелкую всем чем можно.

Сходу врезаюсь в неё зрением. Страшно красивой до диких чертей, но амазонка ж, блять. Я зажигалку на нерве раскурочил. Беру с подоконника пачку сигарет, а прикурю на выходе от синего пламени, которое Змея на пике эмоций с лихвой выдает.

— Давлат, — отвечаю, промариновав паузой.

— Что он хотел? — тащит Каринка инфу осторожными клещами.

От голоса её в близкой атмосфере торчу с уклоном в маниакальность.

— Напрашивался на завтрак, но ты ж не нанималась у плиты упахиваться.

— Север! — в бурном окрике вся гамма смешивается.

Злится, но и выражает как горячо я ей любим.

— Одежду себе закажи, — бросаю на стол планшет, предварительно сняв в настройках пароли.

Каринкин образ валькирии в простыне моему демонскому клану по сердцу, но не будет она в таком прикиде круглыми сутками расхаживать.

— А белье со стразами? — подкалывает сучка, цепляясь как я на неё смотрю.