Останусь пеплом на губах...
Шрифт:
Интерьер, в своём роде, игра контрастов: строгие линии мебели смягчены округлыми формами светильников, холодный металл соседствует с тёплым деревом. На стенах абстрактные полотна, не отвлекающие, но создающие настроение. В воздухе сочно парит сандал и ветивер, слабо уловимые, но запоминающимся.
Каждая деталь кричит о приватности и контроле: скрытые кнопки вызова, системы затемнения, двери с магнитными замками. Здесь всё устроено так, чтобы гость чувствовал себя не посетителем «заведения», а владельцем личного пространства, где время течёт по его правилам.
Это
— У нас действует полная анонимность и строгая конфиденциальность. У нас самые безопасные связи. У нас вы можете воплотить любую фантазию, — мамка в этом элитном борделе, наматывает круги возле кресла, забывая добавить в рекламу про грязное.
Пялюсь в экраны на стене безо всякого участия к шоу и тёлкам, выставленным в витринах. Ассортимент живого товара – везде одинаков. Подача конкретно у этих шлюхоторговцев впечатляет. Девки крутятся на подиумах с подсветкой и меняют бельё.
Цепляюсь за брюнетку с длинными волосами в белом. Общими чертами на Змею мою похожа. Гордый взгляд и глаза синие, но у этой цветные линзы. Стекла больше, чем живого блеска. А мне и нахер не нужно никого с Каринкой сравнивать.
Она несравненная.
Но для прикрытия и такой фальшивый аналог сойдёт.
— Эта, — стреляю пальцами в экран, и раздухарившаяся мамка, начинает жевать язык, подыскивая оправдания.
По палеву в жестах подмечаю отказ. То есть заминку даёт в запрограммированной схеме «ебите кого хотите за ваши деньги».
— Простите…но…на эту девушку предзаказ. Не успели убрать из ролика, — мажется администраторша.
Переживает, верно, что закачу скандал. Потребую компенсацию, но пусть расслабится, я такой клиент, которым только посмотреть. Ебать, какой претенциозный шик. Такое чувство, будто мне пластмассовую покупку в коробку упакуют. Попроще не про них.
— Печально, — вживаюсь в роль важного хера с гор небоскрёбов. Даже огорчение их оплошностью из себя выдавливаю. Я же не ебли ради здесь торчу, но приходится изображать вовлечённость, — Тогда один побуду, выберу подходящую. Блондинок только не показывай, — втираю сердобольной даме с акцентом придирчивого покупателя.
Достаю сигарету. На часы поглядываю. Шкурный интерес никак со шкурами не связан. Затягиваюсь почти до половины, выпаливая сигарету. Нёбо немеет от крепкого дыма. С кончика сигареты валится пепел, когда уже между пальцами болтаю окурок, стряхивая эту дрянь в пепельницу.
— Хорошо, Тимур, наслаждайтесь. Я попрошу, чтобы сменили каталог. У нас много девочек и голодным вас точно не оставим, — заботой о моих удобствах пропитаны ноты тихого голоса. Улыбка фальшивая, но так и не скажешь.
Очень удобно овладеть навыком закрывать глаза и притворяться. В этом блядском гадюшнике Проскурин отваривается. Фунт красивого мяса стоит больше, чем космический туризм.
Стараюсь не думать, что экспонаты на экране по предзаказу
Кого беспокоят судьбы продажных ноунеймов. Никого. Мне на них тоже плевать. Идти на панель — дело сначала добровольное, потом принудительное. Вагончик тронется, перрон останется и полетят ночные бабочки, как использованные драные тряпки в утиль.
Таким, как Проскурин безразлично кого пожирать. Лишь бы ненасытная утроба довольно урчала, переваривая жертву.
— Мог бы предупредить и найти не такое людное место, — рубит над ухом не иначе осечка топора.
— Никогда не подкрадывайся сзади. Неосторожно дёрнусь и поменяю затылок с носом местами, будешь потом ходить, Давлат, и всё время оглядываться. Подлаживаюсь под твой плотный рабочий график, — договорив, поворачиваюсь к нему сам.
Что у него на уме, до сих пор непонятно. Тёртый вояка, который по контрактам все мясорубки прошёл и вдруг опустился до начальника охраны, но руку ему есть за что пожать. Драться мы не стали, обнаружив общие цели. Ему и мне нужно объединить в тандем Проскурина с Лавицким. Они оба хотели похоронить в тюрьме.
Каринка, конечно, ни при чём. Она просто обронила слёзную просьбу. Как её можно за такое винить. Змея привыкла жить хорошо, а со мной всегда плохо. Арсений непременно расстарается ради благополучия. И говно - вопрос, кого понадобится уложить под пуховую землю.
Не повезло красивой. Её просьбы не доходят кому следует. Явно же не святому духу молится, чтоб меня, в конце концов, прибрали небеса.
— Подведёшь под монастырь, имей в виду, что ты не бессмертный, — проповедует Давлат такую религию, о которой я ни сном ни духом.
Бережёного берегут его инстинкты. Мне мои советуют ломать лбом стены.
— Хуже, Дава, я мёртвый. А прятать что-то или кого-то лучше за слепым пятном. Входишь в такую зону максимально близко к объекту и всё. Из поля зрения ты исчез, — прелюдия засчитана, и этот каменный страж перестаёт, насупившись, буравить меня взглядом исподлобья. Хмурый типок, только вот башка у него варит отменные планы.
Засматривается в экран и на девок. Не насмотрелся, что ли, ещё. Приехал он как раз таки, чтобы доставить партию в загородные угодья. В честь возвращения Лавицких устраивают пышный банкет для избранных извращенцев, но Каринка пока в Леви застряла, а мне без неё никакого веселья.
Все поршни в организме на холостую гудят. Ни смазки, ни зажигания. Бешеный рёв мотора также затих в ожидании.
— Эта будет четвёртая. Смотрю на них и ничего общего с Дилярой. Она себе и поцелуев до свадьбы не позволяла. Так радовалась, когда мне звонила, что попала на стажировку личной помощницей к Мирону. Упрашивала больше не подписывать контракты, а с ней побыть. Она даже юбок коротких не носила. Блюла себя и честь. Семью хотела большую… Карьеру…А её кто-то, как я в чёрном мешке, словно она мусор, а не человек и не проститься по - человечески. Цветы не принести, — в глухом монологе Давлат выкручивает себя наизнанку.