Останусь пеплом на губах...
Шрифт:
Сколько я уже так живу, но не привыкла к роскоши и удобствам. Её мне навязывают, и пустоголовые искательницы золотых клеток сильно ошибаются. Внутри богатых домов, зачастую вода из крана горькая, потому что обязательно кто-то умывается своими слезами. Глотает их, чтобы продолжить улыбаться на публику.
Моя милая публика устаёт дожидаться, когда же наконец застрявшая мать оденется и покормит. Виталия требовательно пищит, швыряя с кровати заштопанного мишку. Подарок Арсения ей приглянулся, а мне чем-то напоминает любимого
Какой он сейчас?
Чем занимается в этот самый момент?
Я столько усилий приложила, чтобы вытянуть Ванечку на приемлемый уровень развития. Столько билась над правильностью его речи. Выманивала и вытаскивала из внутреннего мира. Аутизм - коварная ловушка, пока с ним воюешь динамика положительная, но стоит опустить руки, все усилия скатятся на нет. У Ваньки в его возрасте подвижная психика, легко внушить всякий бред и уничтожить наши с ним труды. А кроме этого, оковы страха оплетают, будто физически меня скручивает проволока с шипами.
Кто с ним рядом? Кто этот человек?
Спускаемся с дочкой на кухню. Её волшебные ручонки, обхватившие мою шею, поистине лечат всевозможные тревоги. Мягкие волосики трутся по щекам. Запах чистой радости. Благодарю создателя за то, что она у меня появилась. Незаслуженный подарок для той, от которой отреклись небеса.
Лавицкий колдует вокруг стола. Накрывает на уличной террасе. Подойдя ближе, вижу приборы для двух персон. Один набор с детскими рисунками. Каша, приготовленная не мной, дольки фруктов и тыквенный сок. Он даже озаботился высоким стулом для кормления.
На контрастные перемены я не куплюсь, но сооружаю на лице подобие благодарности за внимательность.
— А вот и мои малышки. Принцесса и Её Величество, королева - мать, — размахивает руками, изображая высокорослого лакея в сером костюме и светлой рубашке, пошитой на заказ в ателье для небожителей.
— Тебе бы в цирк податься. Шоу очень впечатляет, — ехидничаю самую малость.
Большего не позволяю. Мне к нему обращаться с просьбой. Не догадываюсь, как отреагирует. Мало ли дружелюбный приход отпустит, и он вернётся к тирании.
Конечно, не отвертеться от эмоций, а они явно лишние.
— Рад твоему хорошему настроению. Вчера, мягко говоря, я трухнул, когда ты пропала с похорон. Не стану допытываться о причинах исчезновения, — раскатисто смеётся и трясёт головой, надеясь и меня заразить весельем.
Напрягает подтекст, скроенный под ладно разыгранное понимание. Арс оттягивает галстук, будто он пережимает приток крови, и именно поэтому вдуваются вены на висках. Тщательно скрытые мелочи я подмечаю, усаживая доченьку за стол.
— Хотела побыть одна, а то вдруг кто-нибудь заподозрит, что рыдаю от восторга, провожая в последний путь Мирона, — сглаживаю интонацию, никак не выдав, что сердце трепыхается и руки неловко справляются с нагрудным кармашком.
Мне
Скрепляю заклёпки. Вита тарахтит по тарелке ложкой. Арс высверливает дыру в моей макушке, снова продирая горло кашлем.
— Понимаю, Каро. Я всё понимаю. Я вёл себя так, что единственным желанием было бежать. Каро…
— Я ездила за город, смотрела на тот дом, откуда пропал Ваня. Пыталась вспомнить что-то важное, но ничего и…Меня возил Давлат, — стремительно бросаюсь заметать следы и высказываюсь первая до того, как Лавицкий объявит, что просмотрел камеры.
Соответственно, предъявы выставленные с опозданием, перерастут в обвинения. Новые претензии и далее я останусь поникшей лгуньей.
Всячески огибаю западню.
Нужно уметь шагать на два хода вперёд. Обгонять и лавировать на поворотах. Тимура это тоже касается, но с ним не настолько просто, как с Арсом. Север управляет мной изнутри, такой противник в разы опаснее. Этот хищник затаился в моей грудной клетке. Он пробудился и царапает когтями ребра.
Блядь!
Мне в ответ хочется из себя его вырезать, но я не могу.
— Я видел, как охранник Мирона провожал тебя к дому, — поправляя манжет, Арс сверяет часы, транслируя явную спешку.
— Пока ты не ушёл, — подаю Вите кусочек дыни, неустанно контролируя процесс, но долька с непосредственным довольством возюкается по ладошкам, прежде чем попасть в рот. Ласточка моя выдувает шипящий возглас, следом нагребая в кулачки кашу, а ложкой даёт музыкальное сопровождение. Оттираю всё, что она испачкала, только потом возвращаюсь к разговору, — Давлат предложил свои услуги. Я хочу его нанять.
— Нам разве нужен охранник? — с премиальным терпением и громоздким участим, Арсений превосходит сам себя.
Таким я его обожала.
— А разве нет? Посмотри, что стало с Мироном и Германом. Твои друзья пострадали. Боюсь, как бы ты не стал следующим. Конкурентов вокруг пруд пруди, а захапав весьма лакомую нишу в бизнесе, у тебя на груди автоматом появляется красная мишень. Я обязана Давлату за своё спасение. Так вот, Лавицкий, если ты мной дорожишь и тебе не терпится доказать мою бесценность, прими его на работу, — применяю имеющееся в наличие актёрское мастерство.
— Он привлекает тебя как мужчина или используешь против? — лаконично вставляет, рыская придирчивым взглядом.
— С ним чувствую себя в безопасности, — без запинок выпаливаю.
Огорчённо вздыхаю, вывалив наружу метания. Давлат — иное зло. Кого впускаю в дом, под грифом строгой анонимности.
Стоит ли оно того?
Есть ли выход?
Чаша весов с грохотом перевешивает к Ване. Тимур воткнул крючок глубоко под жабры. Больно и сомневаюсь, но соскочить при всём желании не соскочу, даже распоров себе глотку.