Останься со мной
Шрифт:
Ей не нравился запах пива; она охмелела уже оттого, что они вообще туда пришли. Кенни было любопытно попробовать, но тогда еще не настолько, чтобы глотнуть спиртного.
Лиз, напротив, веселилась на всю катушку, забыв обо всем, что она узнала на занятиях о здоровом образе жизни. Она осушила три стакана пива и была пьяна в стельку.
Около часа ночи, когда за ними приехал брат Кенни – ему заплатили пятьдесят баксов за то, чтобы он не проболтался родителям об их местонахождении, – Джулия заметила, что Лиз куда-то исчезла.
Она отыскала ее на верхнем этаже, в постели
Лиз пыталась сопротивляться, но от выпитого пива язык ей не подчинялся, и сказать «нет» она не могла.
Зак соскочил с кровати, когда Джулия вошла в комнату, и она, оправившись от первоначального потрясения, решила, что лучше увести Лиз с вечеринки. Она потащила Лиз вниз по лестнице и увидела Кенни. Та у стены обжималась с каким-то старшеклассником, который уже расстегивал пуговицы на ее кофточке. Джулия схватила и Кенни и выволокла обеих в ночь.
Что-то изменилось в тот вечер. Лиз с тех пор стала другой.
С того вечера она начала терять самоуважение, казалось, оно опадает с нее слой за слоем.
Наверно, Джулия начала это сознавать. Она вспоминает то, что вчера Монике сказал врач, что Моника сказала ей, что она сказала Кенни и что Кенни донесла до всех остальных: что Лиз будет жить, только если сама того захочет.
Джулия возвращается в комнату ожидания в сопровождении медсестры, которая, услышав грохот, бегом вернулась в палату и увидела дрожащую Джулию возле опрокинутого стула.
Джулия не сопротивляется. Ее повергает в молчание всепоглощающий страх, что Лиз Эмерсон, ее лучшая подруга и самый стойкий человек на земле, больше не хочет бороться.
Глава 63
Родильное отделение
Кенни бродит по больнице, пока не натыкается на Джейка. Тот ищет утешения у молодой, симпатичной и крайне участливой медсестры. По мере приближения к ним Кенни улавливает обрывки его речи: «нечто настоящее», «люблю», «меня без нее нет». Она подумывает о том, чтобы еще раз ударить его или, может быть, даже пнуть ногой, но в итоге отказывается от этой идеи. Она фотографирует его восхитительно багровеющий глаз, показывает ему средний палец и идет назад в комнату ожидания.
К несчастью, у Кенни практически отсутствует чувство пространственной ориентации, и через минуту она уже не может сообразить, где находится.
Она видит лифт и идет к нему. Начинает нажимать на кнопки, предположив, что одна из них доставит ее к отделению неотложной хирургии. Увы. Она минует педиатрическое отделение, онкологическое…
И потом останавливается на этаже, где находится родильное отделение.
Она выходит из лифта. Слышит слабый писклявый плач младенцев и машинально хватается за живот. Он плоский, и у нее сжимается горло. Ей хочется одного – сесть и свернуться клубочком, прячась в себя, пряча в себе своего ребенка, которого в ней больше нет.
В одиннадцатом классе, в тот день, когда был
Лиз даже не пыталась завить волосы. Джулия помогла ей поднять их наверх и уложить в прическу; Кенни орудовала утюжком и лаком для волос. Нарядившись и приведя себя в порядок, они пошли на пляж фотографироваться.
Явился Джейк. Он был пьян, и на фотографиях это было заметно. Лиз сказала ему, чтоб он не садился за руль; он сказал, чтобы она расслабилась, потом – чтобы отвалила, и она к тому времени уже была настолько зла на него, что решила: пусть едет.
Он прибыл на бал целым и невредимым. Они протанцевали, может быть, пару песен, а потом Джейк исчез. Лиз схватила другого парня, недоумевая, почему ее это удивляет. Охота за «мусором», да – неужели она и впрямь ждала, что Джейк изменится? Люди не меняются.
Она пошла за напитком и с минуту постояла у входа в спортзал, наблюдая. Оттуда несло жаром и вонью, как из мужской раздевалки, а пол был влажный от пота. В конце концов она все же вернулась в зал и схватила за руку Томаса Бейна. Рубашка у того была настолько мокрая, что липла к телу.
Ей было все равно. Она танцевала и танцевала и закрывала глаза, и, когда диджей объявил, что танцы окончены, и снова зажегся свет, она схватила Джулию и Кенни, намереваясь вместе с ними пойти куда-нибудь повеселиться.
В итоге они никуда не пошли.
Сидели в «Мерседесе» Лиз на школьной парковке и перечисляли все, в чем были уверены.
Во-первых, что Кайл Джордан, если узнает, тотчас же бросит Кенни. Кайл занимается теннисом, претендует на спортивную стипендию в одном из университетов, в которые он подал заявки, и ни за что не поставит под угрозу свое блестящее будущее; к тому же он говнюк. Они ни в коем случае не поставили бы его в известность, ведь он мог бы бросить Кенни и за более пустячный грешок.
Во-вторых, что они сохранят это в тайне. Кроме Кенни, Лиз и Джулии, об этом никто никогда не будет знать. Лиз достанет для Кенни все, что нужно. Кенни ни при каких обстоятельствах не должна сообщать родителям. Они ее убьют. В самом буквальном смысле вышвырнут на улицу.
В-третьих, что Кенни придется избавиться от ребенка.
– Постойте. Как это? – спросила Кенни, нарушив воцарившееся молчание.
– Кенни, – заявила Лиз, глядя перед собой, на темную парковку, – ты не можешь оставить ребенка. Это ж ясно как дважды два.
Кенни съежилась в комочек, руками обхватив себя за талию и головой уткнувшись в колени.
– Лиз, – произнесла она, стараясь подавить дрожь в голосе.
Лиз не стала ее слушать.
– Мы постараемся записать тебя на аборт как можно скорее. Пока не слишком поздно. Давно ты поняла?
– Лиз.
– Кенни, черт бы тебя побрал. Что, нельзя было купить гондоны, если они у тебя кончились? Ты живешь всего в миле от автозаправки. За пару секунд бы обернулась. Блин горелый! Да хоть у нас бы попросила. Боже, Кенни. Я все время таскаю в сумочке контрацептивы. Черт. Ладно. Неважно. От ребенка мы избавимся.