Останься ради меня

Майклс Коринн

Она не любит меня. Если бы любила, то, возможно, увидела бы, что я делаю все, что в моих силах. Что я прилагаю все усилия, чтобы поступить с ней правильно.

Бренна испускает долгий вздох, и на нее обрушивается новая волна слез.

— Это несправедливо. Ты появляешься здесь, сваливаешь на меня все это и хочешь, чтобы я была такой: «Конечно, дорогой, иди на работу, я со всем справлюсь». Зная все о моем прошлом, о том дне, когда погиб Люк, неужели ты думал, что мне не будет больно?

— Поверь, я знал, что это причинит

тебе боль, и мучился из-за этого. Но вот чего я не ожидал, так это… этого. Ты сравниваешь меня с ним. Я сказал тебе, что это моя реальность, а ты сказала, что мы все уладим, что пока мы разговариваем, мы можем пройти через все. И вот мы здесь, мой первый гребаный промах, и ты от меня отмахнулась. Вот что больно.

Я жду, когда она скажет мне, что мы справимся. Что она любит меня. Что мы найдем способ, как только я вернусь, но вместо этого ее нижняя губа дрожит, и она выпрямляет спину.

— Тебе пора идти, тебе нужно успеть на самолет.

Она отворачивается и идет к двери. Я ненавижу себя за то, что стою здесь. Из всего, что только что произошло, именно об этом я буду жалеть больше всего — о том, что наблюдал за ее уходом.

Дойдя до двери, она останавливается.

— Я никогда не пожалею о том, что любила тебя.

Это единственное заявление злит меня больше, чем все остальные слова, сказанные нами друг другу за последние пять минут. Я подхожу к ней, чувствуя боль и разочарование.

— Ты пожалеешь обо всем этом, когда завтра я вернусь сюда и ты увидишь, что могла бы проявить понимание вместо того, чтобы уничтожать нас.

А потом я ухожу, потому что оставаться здесь, больше не для чего.

Глава тридцать третья

Бренна

Я прислонилась к двери, борясь с желанием снова выбежать на улицу и сказать ему, что я была дурой. Я поступила именно так, как он сказал, я пытаюсь использовать свои прошлые проблемы с Люком против него, и это несправедливо. Но его задние фары давно исчезли, и что-то глубоко внутри меня говорит, что нельзя игнорировать то, что я чувствую.

В комнату заходит Мелани.

— Ты плачешь? Все в порядке?

Я качаю головой и пытаюсь улыбнуться.

— Все хорошо. Джейкоб должен уехать в Калифорнию, и это просто… застало меня врасплох.

— Он пропустит завтрашний день?

Я пожимаю плечами.

— Он постарается вернуться.

Она подходит и крепко обнимает меня.

— О, мама. Мне так жаль.

— Я все испортила, Мел. Я заставила его чувствовать себя еще хуже, потому что я… Я просто не могла остановить себя, чтобы не уйти в прошлое.

Ее рука гладит меня по спине.

— Ты была расстроена. Поговори с ним.

Я отпускаю ее, глубоко вдыхая и пытаясь сдержать слезы.

— Думаю, нам обоим нужно время, чтобы остыть.

— Это то, что ты бы сказала одному из своих пациентов?

— Нет.

— Тогда почему ты это делаешь?

Потому что гораздо проще давать советы, чем принимать их. Потому

что я с ужасом думаю о том, что будет дальше. Ему было так больно, а я так с ним поступила. Я причинила боль человеку, который бескорыстен до глубины души, который пожертвовал своим временем, чтобы сделать счастливыми других, и который научил меня снова любить. Я оттолкнула его, потому что испугалась.

Потому что я боюсь.

— Иногда, даже если мы знаем, как нам следует поступить, мы выбираем неправильный путь из-за страха. В глубине души я знаю, что отпустить его вот так — это неправильно, но я боюсь. Если мы зайдем слишком далеко, и он выберет что-то или кого-то, а не меня, это будет слишком тяжело.

Мелани пожимает плечами, и я вижу, что она расстроена.

— Я думаю, что поступать правильно, даже если это страшно, всегда лучший выбор.

Я чувствую себя несостоявшейся матерью и профессионалом. Если бы я была на месте своей пациентки, я бы сказала то же самое. Я бы сказала себе, что позволяю страху управлять моей жизнью и что несправедливо использовать мои проблемы против человека, которого я люблю. И все же я сделала это. Я вернулась в прошлое, слушая, как Люк говорит, что ему нужно работать, вместо того чтобы в настоящем слушать, как Джейкоб говорит мне, что он старается.

— Ты права. Мне нужно это исправить.

Мелани энергично кивает. У нее звонит телефон, и она улыбается.

— Я поговорю с Дженнифер, пока ты будешь все исправлять.

Я хватаю телефон и звоню ему, но звонок сразу переходит на голосовую почту.

— Джейкоб, это я, пожалуйста, позвони мне. Нам нужно поговорить.

Теперь мне остается только надеяться, что он простит меня.

***

— Он позвонит, Бренна, — говорит Сибил, закидывая в рот попкорн.

— Прошло почти пятнадцать часов.

— Не то, чтобы ты считала или что-то в этом роде.

Я сужаю глаза.

— Правда? Ты не помогаешь.

— Слушай, мне жаль, что ты и твой безумно сексуальный парень поссорились и ты впервые в жизни решила поступить иррационально. Честно говоря, о чем, черт возьми, ты думала?

Я вздохнула.

— Я не думала.

— Ладно. Это было так на тебя не похоже. Даже когда Люк тебя расстраивал, ты так себя не вела. Ты была слишком понимающей.

— Может, поэтому я не смогла сделать это с Джейкобом.

— Или тебе комфортно с ним так, как никогда не было с Люком.

Я думаю об этом и о том, что это значит.

— Я не буду чувствовать себя комфортно, если он не позвонит мне.

— Может, ему нужно время, чтобы понять, как справиться с твоей сумасшедшей задницей. Папа всегда говорил…

— Не сегодня, Сиб. Пожалуйста. Я не вынесу мудрости твоего отца.

Она откидывается назад и качает головой.

— Тебе, подруга, сейчас пригодилась бы вся мудрость мира. Будучи экспертом в том, как устроены люди, ты, конечно, облажалась.