Да, теперь буду влачить жалкое существование, провинциальное: ни тебе театров, ни тебе кино, ни тебе выставок, ни тебе книжных магазинов и библиотек, ни тебе интересных, оригинальных знакомых… И тут я невольно рассмеялся. Надо
же, превратился в настоящего австрийца, точнее говоря, в венца. Надо же, пришлось уехать из Вены, чтобы понять, что я заразился всеми предрассудками венцев: самодовольством, высокомерием, эгоизмом и нарциссизмом. Рисуюсь сам перед собой и над собой же иронизирую, как настоящий венец, презираю «провинцию», как настоящий венец, испытываю комплекс неполноценности перед остальным Западом и тоскую по собственному прекрасному прошлому, тоже как настоящий венец. Постойте, да это же все сплошь типичные австрийские клише, вот так вся Австрия ругает Вену! Да, здорово, что я ими тоже заразился и потихоньку начинаю в них верить, вот, глядишь, поживу в Зальцбурге и почем зря стану клясть венское самомнение. А восхвалять буду красоту гор, здоровую жизнь на лоне природы, буду повторять, какие в провинции сердечные люди, не то, что неотличимые друг от друга холодные высокомерные столичные жители. Вот заразился этими банальными представлениями и только теперь понял, что стал австрийцем.
Поезд, то и дело петляя, едет сквозь
густой сосновый лес между Валлерзее и Зальцбургом. Потом приходит черед лугам, заводским корпусам и торговым центрам, потом они сменяются безликими одноквартирными домиками. Больше похоже на сельскую местность, чем на город. На финишной прямой, приближаясь к зальцбургскому вокзалу, мы проезжаем под первой автострадой, возведенной на земле Австрии. На одной из несущих опор я успеваю различить бетонный барельеф — имперского орла. Рядом красуется дата — тысяча девятьсот тридцать девятый год. Орел сжимает в лапах венок, и, хотя свастику внутри венка кое-как сбили, она до сих пор угадывается.
Я выхожу на платформу и вдыхаю полной грудью. С тяжеленным чемоданом кое-как ковыляю вниз по ступенькам, через зал ожидания, мимо бездомных («Сударь мой дорогой, извиняйте, нельзя ли у вас спросить…»), вон из здания, на стоянку такси, на привокзальную площадь, которая, как и многие другие привокзальные площади в Австрии, носит название Южно-Тирольская. Вдруг я вспоминаю, как отец язвил насчет тирольской шляпы, и в следующее мгновение вижу магазин австрийской национальной одежды. Я ставлю чемодан на землю, захожу в магазин и покупаю первую попавшуюся зеленую шляпу с перышком. Холлори-Оллари-Хо-Хо! Ю-Ху!