Осознанный риск
Шрифт:
— Майк, моя семья совсем не похожа на твою.
— Тем лучше, — со смехом ответил он и добавил: — Я не работаю в выходные. Почему бы нам не съездить с детьми в горы? Там сейчас красиво и прохладно. У меня есть дом в горах. Там идет снег. И тихо. В понедельник, да?
Но больше он не станет убегать от самого себя. Это была другая особенность, характерная для пожарных. Может, они и не волновались по пустякам, но любили сталкиваться с огнем лицом к лицу, а не позволять ему прятаться в подвале или за закрытой дверью. Входя или вползая в дымящуюся, чадящую комнату, они хотели знать, где источник
Затем они два с половиной часа ехали в горы, в местечко под названием Пемброк-Пайнс, к северу от озера Тахо. В доме Майка, расположенном среди деревьев, они могли болтать, играть и ни о чем не беспокоиться.
Майк поднял Кайла и усадил его на лошадь.
— Держись здесь, — сказал он, положив руки мальчика на рожок седла. — Вот так. Держись.
Крис держала поводья лошади Кэрри. Майк одолжил лошадей у своих ближайших соседей, Кристиансонов. Майк и Крис ехали верхом на маленьких, стройных кобылицах, на которых усадили и детей. Чикс бежал следом, рыча и лая. Они с трудом миновали сырую грязную дорогу, залитую субботним полуденным солнцем, болтая скорее как старые друзья, а не как любовники.
— Как-то раз Большой Майк посмотрел фильм «Эта прекрасная жизнь». Стоит моему отцу вбить себе что-то в голову, и он раздувает из этого целую философию. Хвала Голливуду.
— Мне тоже понравилось это кино, — скачала Крис.
— Вот как он объяснял нам все. От падения на футбольном стадионе до смерти и отчаяния. «Итак, Маленький Майк, что именно ты изменил бы, вернувшись в прошлое? Что ты мог сделать такого, чтобы все стало совсем по-другому?» Я отвечал: «Готовился бы к вступительным экзаменам». — «Вот это другой разговор», — говорил мне он.
— Мне следовало больше внимания обратить на кино, — проговорила Крис.
— Итак, Крис, что именно ты изменила бы, вернувшись в прошлое?
— О! Проще сказать, что я не стала бы менять!
— Твоего бывшего? Ты бы не вышла за него, так?
— Начиная отсюда…
— Тогда не было бы Кэрри и Кайла. Видишь, как работает эта игра. Ты возвращаешься в прошлое и что-то в нем изменяешь, и таким образом вырезаешь большой кусок своего будущего. В этом весь фокус. Нужно быть очень осторожным в обмене огорчений и радостей. Все не так просто, как кажется.
— А что насчет тебя? Что тебе сказал Большой Майк?
— О, он так меня разозлил, что я чуть не врезал ему, — рассмеялся Майк. — Мой отец не всегда был стариком. Даже десять лет назад я не мог победить его в армрестлинге. Да, он совсем меня запутал на примере смерти Джоани. «Так что бы ты изменил? Никогда бы не стал с ней знакомиться? Никогда бы не женился на ней? У тебя не было бы Шелли… даже на минуту?» Долгое время я верил, что так было бы легче, лучше. Затем решил, что, если бы я мог что-то изменить, чаще менял бы подгузники ребенку по ночам. Или меньше спорил бы с Джоанн о деньгах. Может, я не стал бы просить ее присоединиться к католической церкви, чтобы Ма успокоилась.
— А как насчет этого? — спросила Крис, взяв его за руку. — Желать, чтобы тебя не было на службе в ту ночь, когда сгорел мой дом?
— О нет! Нет. Это мне действительно было нужно. Я все расставил по местам. Мне тридцать шесть. Мне не повезло, и сейчас я восстанавливаю силы. Я давно не был с женщиной. А до этого был с некоторыми, но это так… понимаешь?
— Ужасная потеря.
— Если тебе интересно, я чувствую себя полным дураком, вспоминая это. Я боялся того, чего хотел от жизни. Я хочу многого, Крис. Я опять хочу семью.
— Ну и ну! — дрожа, произнесла она.
— Тебе становится не по себе, когда люди творят, чего они хотят, верно?
— Если я понимаю, что они хотят этого от меня, то да.
— Нет, уверен, что не поэтому. Ты тоже этого хочешь, но до смерти испугана. То же самое было и со мной в течение десяти лет. Я хотел семью, но боялся, что вновь ее потеряю. После почти десяти лет ты решаешь либо играть в открытую, либо выйти из игры.
— Значит, ты возвращаешься в игру?
— Я? Мне не следовало так долго оставаться одному. А сейчас я не собираюсь сдаваться. Ты мой первый выбор, — сказал Майк, улыбнувшись, но не попросил ее дать каких-либо обещаний. — Ты со мной, и это уже хорошо для меня. Это похоже на пробуждение.
— Но будет ли это всегда хорошо?
— Крис, из тебя получился бы великолепный католик. Я не шучу. Ты волнуешься попусту еще больше, чем моя мать. Никогда не думал, что встречу женщину, которая может сравниться с ней по чувству вины и беспокойства.
Домик, точнее, одна комната с большим камином и небольшим чердаком, был обставлен только самым необходимым. Но пока снаружи дул ветер, здесь ярко горел огонь. Им пришлось всем вместе устроиться на ночлег в спальных мешках в центральной комнате. Чердак был неподходящим местом, чтобы оставлять детей одних: что, если они проснутся ночью и решат пройтись? А внизу, у горящего камина, оставлять их одних было бы еще опаснее.
— Почему ты мне сразу все не рассказала? — спросил он ее поздно ночью, когда дети уже спали.
— Потому что это шокирует, — ответила она. — Люди не могут понять всего этого. Я рассказала некоторым друзьям, которых встретила после ухода Стива, всю историю. Первое, что они не поняли, — это почему я не подала на него в суд, не засадила его за решетку. Все думают, что можно без труда это сделать. Нельзя. Он потерял нашу общую собственность — доказать, что он специально это сделал или украл, было невозможно. Далее, они удивились: почему я сразу не позвонила богатой тетушке и не сказала: «Вышли мне денег, ты можешь себе это позволить». Очень скоро они начинали как-то странно на меня смотреть, словно я все придумала. Я чувствовала себя некомфортно, словно была мошенницей, и перестала рассказывать людям правду, став настоящей обманщицей. У меня было несколько знакомых, но все меньше и меньше настоящих друзей. С настоящими друзьями делишься самым сокровенным. А в историю моей жизни верилось все труднее и труднее.