Осознание
Шрифт:
– Четыреста пятьдесят. Полпути одолели.
Поблагодарив его, Настя залезла в салон и всем налила горячего чая из термоса в пластиковые стаканчики. Разнося чай, она улыбалась, и никто не мог не улыбнуться ей в ответ. Мне даже показалось, что она решила таки всех очаровать. Кроме чая она разнесла нам заготовленные заранее бутерброды, и Василий с набитым ртом продолжал объяснять, что нас ждет.
– Завтра встанем пораньше, и думаю, к часам десяти доползем до места, где меня тогда обстреляли. Надеюсь, что в этот раз нам не обязательно придется такое пережить, но лучше быть готовым. Приедем в город я поговорю с местными
Но тронулись мы в путь не сразу. Предрекая, что нас с нашим транспортом загонят в какую-нибудь дыру под охрану на всю ночь, Василий предложил еще немного времени провести на природе.
Наслаждались зеленеющей травой. Обсуждали изменившийся пейзаж. Казалось, меньше полутысячи километров проехали, но солнца стало больше. Краски вокруг ярче. Василий все грозился, что там, куда мы путь держим, будет еще все лучше и красивее. И мы верили ему. Смеялись над его одержимостью и убежденностью что там рай на земле, но верили.
Пока молодые офицеры и Василий о чем-то не торопливо говорили, сидя на травянистом склоне дорожной насыпи, мы гуляли с Настей, и она даже свои туфли сняла, осторожно переступая в траве и наслаждаясь прохладой еще сыроватой земли. Держась за руки мы словно школьники в той далекой и погибшей жизни бесцельно слонялись на виду наших друзей. Только когда Василий закричал, что он уже отдохнул и готов в путь, мы вернулись и выслушали последний наказ нашего персонального полковника:
– В городе, старайтесь ни с кем не разговаривать. Ни с глядящими, ни с жителями. Мы там не на долго. Только переночуем и заводить знакомства ни вам, ни им не надо. Если кто-то будет тереться у машин, сразу мне говорите. Еще не знаю, как нас разместят, но если без охраны, то готовьтесь, - он обращался уже к своим новобранцам, - по очереди будете стеречь нас во время сна. В пути отоспитесь.
Оглядев каждого из нас и молчаливо спрашивая все ли понятно, он, больше не разговаривая, пошел к дверям своей машины. Ребята сердечно пожелали нам удачи, хотя вроде оставалось проехать всего ничего и тоже скрылись в машине Василия. Когда они тронулись и, набирая скорость, погнали по трассе, мы с Настей еще стояли у капота моей машины и не торопились их нагонять.
– Ну, поедем?
– спросил я мою подругу, наслаждавшуюся теплом вечернего солнышка и легким ветерком, что перебирал ее немного спутавшиеся волосы.
Настя кивнула, обув свои туфли, она разом подросла на пяток сантиметров и стремительно забралась в салон. Я тоже вернулся за руль и, заведя двигатель, осторожно тронулся в путь.
До города действительно оставалось всего-ничего. Перевалив через несколько железнодорожных путей, сходу, на радость Насти, преодолев великолепные, высоченные и нисколько не пострадавшие мосты развязок в пригороде, мы вкатились в довольно чистенький город.
Нет, он не сохранился конечно же в первоначальном виде, каким красовался до Последней ночи. Но в разрушенных зданиях угадывалась былая красота этого города. Расчищенные и прибранные улицы, довольно много нам сказали и о жителях его. А к центру ближе заметив восстановленные старинные здания и даже подновленные офисные центры мы с Настей только удивленно пялились.
– Они здесь отстраиваются.
– Сказала она, хотя я и так все это видел. Я заметил впереди на обочине дороги глазеющих на нас детей и даже притормозил от неожиданности.
– Смотри.
– Сказал я Насте, но она и так во все глаза смотрела на замерших на тротуаре детей.
– Может они потерялись?
– предположила она.
Пожав вместо ответа плечами, я совсем сбросил скорость и Настя, выглядывая в окно, спросила у детей, когда машина замерла рядом с ними:
– Вы не потерялись случаем? И где все взрослые?
Недоверчиво посматривая то на Настю, то на меня один из мальчиков довольно неприветливо ответил:
– Как где? На работе. До восьми все работают…
– А мы домой бежим, чтобы к маминому приходу вернуться.
– Сказала девочка глядя исключительно на Настю.
С умным видом, покивав, мы отъехали от бордюра и подкатили к перекрестку, на котором работал настоящий живой светофор и больше того - показывал нам красный цвет.
– Тёма.
– Негромко, словно боясь, что ее кто-то услышит, позвала Настя.
– Артём!
Я повернулся к ней и заметил, что с ее стороны на первом этаже здания у дороги сквозь витрину светился работающий телевизор. Надпись на витрине гласила: Кафе «У Саши», время работы с 10 00 до 05.00 (или до последнего посетителя).
– Прикольно.
– сказал я усмехаясь.
– Кафе. Заскочим перекусить?
– Ты не понял. У них нет комендантского часа!
– сказала Настя, и я снова прочитал время работы кафе.
Загорелся зеленый свет, и я тронулся дальше. Зачем стояли, ждали - непонятно. Ни одной машины на улице я так и не увидел. Да что там машины, ни одного человека не увидел за исключением тех детей. Через три перекрестка так же оборудованных светофором я увидел впереди у обочины машину Василия дожидающуюся видно именно нас. Он тронулся и, не разгоняясь особо, покатил по улице. Включил поворотник и на следующем перекрестке не торопясь, свернул налево.
Теперь уже реже уделяя внимания странному чистенькому городу, я следил глазами только за машиной нашего полковника. А Настя разве что не извертелась вся, оглядывая окрестности.
Немного покружив по центру, мы остановились у невысокого здания и только тут впервые заметили даже не просто отдельных людей, но и скопления их и даже транспорт припаркованный у обочин. Мы сами тоже приткнулись к бордюрам и поспешили выбраться из машин.
Василий, оглядев улицу и людей, небольшими группами стоящих у входа в здание, повел нас к ним. Обратившись к кому-то и спросив, где найти коменданта, Василий долго выслушивал указания нескольких человек, как лучше найти коменданта в это время. Я, внимая вполуха, и в основном рассматривал собравшихся здесь людей. Среди них не было ни одного по форме глядящих.
Наконец что-то уяснив для себя, Василий повел нас в здание через массивные высокие двери. В холле перед лестницей идущей на второй этаж я впервые в этом городе увидел автоматчика глядящих. Да и тот казался каким-то затюканным и стоял, забившись к стенке у столика за которым сидели две девушки и выписывали какие-то документы стоящему перед ним мужчине.
– Привет.
– Обратился к ним без очереди, не особо церемонясь, Василий.
– Нам бы к коменданту.
Одна из девушек, оторвавшись от писанины, подняла голову и зажатой в кулачке ручкой указала на лестницу.