Осознание
Шрифт:
– В двенашку?
– спросил он сходу меня. Я кивнул и он, рукой призывая меня сказал: - Поехали. Автобуса не будет.
Подобрав сумку я вышел за водителем и забравшись в джи на переднее сиденье спросил:
– Это далеко ехать?
– Прилично. Сорок кэмэ.
Я разочарованно посмотрел на окружавший меня оазис. Водитель видно не в первый раз видел разочарование на лицах своих спутников, помотал головой и сказал:
– Здесь многие наши живут, но каждое утро в лагерь приходится ездить. Так что Степная на любителя. В лагере тоже не так жутко как кажется вначале. Главное привыкнуть.
–
– На год. Пока на год. А там посмотрим.
Покивав головой, водитель потянулся рукой не отрываясь взглядом от дороги перед ним и открыв бар предложил:
– Холодные напитки. Алкоголь не советую - жара… И кем к нам? Физик? В какую группу?
Вытянув из паза пакет с гранатовым соком, который я признаться не очень и любил, но просто в тот момент захотелось, я сказал:
– Я практикант. Куда пошлют туда пойду.
– Ааааааа.
– протянул понимающе водитель.
– Так, а все-таки кем? Ну контракт-то подписан на должность, на обязанности.
Я не хотел вдаваться в такие подробности с малознакомым человеком. Мы уже выехали из оазиса на пустоши и я рассматривая открывшиеся просторы просто проигнорировал вопрос. Но водитель не унимался и мне пришлось ответить:
– Я синтез оператор второй категории… пока. Наверняка посадят на синтезмашины. Буду питание или топливо синтезировать. Водитель озадаченно посмотрел на меня пренебрегая пустынной дорогой.
– У нас нет ни одной синтез машины в лагере.
– уверенно сказал он. Подумал и добавил: - Да и в Степной тоже не слышал…
Ну, что я мог сказать на такое. Я просто пожал плечами. Слава богу водитель больше не доставал меня тем чего я не знал. Он сам додумал за меня.
– Наверное все-таки к физикам.
Через минут тридцать вдалеке показались бетонные стены какой-то невероятной крепости посреди степи. Я сразу понял что предомной лагерь в котором мне предстоит работать, но все равно продолжал удивляться.
– Заезжать будем через тюремные ворота.
– сказала водитель.
– Со стороны администрации меня заметят начнут спрашивать, что я так долго катаюсь. Я просто пообедать домой заскочил. Не хочу лишний раз врать что с машиной что-то не так. И так ломается чуть ли не каждый день. Мне не верят уже. Думают что я от работы отлыниваю.
Смеясь сам с себя он спросил не против ли я проезжать через тюремный участок лагеря. Я сказал, что мне-то уж точно все равно как проехать лишь бы мне потом показали, где административный корпус. Пообещав проводить меня до самых дверей Водитель погнал машину вдоль высоченного бетонного забора к далеким воротам. На воротах меня обыскали по полной схеме. Но к моему удивлению обыскали водителя и машину. Солдаты и девушка долго возились с транспортом словно не лень им было вообще и находили они в этом свое исключительное удовольствие. Службу тут знали хорошо, отметил я про себя. Девушка вернув мне мои документы сказала:
– Пока у вас нет местной карточки, эти ворота для вас недоступны. Сейчас пропустим, я проверила приглашение, но сделайте сразу пропуск нормальный. А то мальчики
«Мальчики» с автоматами словно не слышали нашей беседы и рапортовали в микрофоны на высоких воротниках о том что запрещенного к провозу не обнаружено. Спрятав паспорт и поправив вещи в сумке я сел в машину и водитель погнал по внутренним дорожкам к, как он назвал, «второму дому». На нашем пути еще пару раз встречались ворота с охраной, но их мы миновали уже без особых проверок только предъявив документы.
Базовый лагерь ученых был райским уголком. Искусственно насажанные деревья давали массы тени по всему лагерю. А текущий в небольшом парке по бетонной канавке ручей с миниводопадами вообще создавал иллюзию, что мы не в полупустыне, а где-нибудь в средней полосе. Влажность в парке была настолько высокой, что местный микроклимат ощущался резко и сразу. Проходя через парк я заметил в тени деревьев на уединенных скамейках немало людей. Удивляясь я рассматривал, как некоторые из них работают на мобильных планшетках, кто-то ведет негромкие разговоры. А некоторые просто расслабляются прикрыв глаза и не замечают никого и ничего вокруг. Водитель сопровождая меня к административному корпусу старался не болтать и только странно все время оглядывался словно опасался чего-то. Наконец он довел меня до тряехэтажного здания из темно-синего стекла и металла, и оставил одного пожелав удачно устроится на новом месте.
На проходной в здании меня снова досмотрели и выдали одноразовый пропуск в конкретный кабинет на конкретный этаж. Я был в шоке честно говоря. Мне все это начинало нездорово напоминать центр контроля погоды над Москвой. Такой балаган с проверками и досмотрами. Я только спрашивал себя, а на предмет пластиковой взрывчатки просвечивают где? В туалетах или душевых?
На втором этаже, вставив в турникет пропуск, я был допущен в коридор. Невысокий турникет я мог бы даже с сумкой перемахнуть одним движением. Но хулиганить не тянуло совершенно в такой обстановке.
В кабинете отдела кадров пожилая женщина забрала все мои документы включая страховку и прочее и сложив в отдельную папку взамен выдала мне многоразовый пропуск:
– Категория три аж. Допуск внутри лагеря во все помещения кроме спецлабораторий, тюремного лагеря и гаражей. Если вам будет таковой нужен по работе, ваш руководитель сам пропишет его в пропуск. Сейчас вам надо прибыть в гостиницу и там оформиться. Возьмите план лагеря. В первое время вам пригодится. Потом все запомните и так. Что вы так недовольно смотрите. Коттедж вам пока не положен… Я сделал удивленное лицо и сказал:
– Это не недовольство. Это я с дороги такой. Я откровенно рад что добрался наконец.
– Вот и отлично.
– сказала тетушка и добавила: - Расписание обедов, автобусов, собраний и другие мероприятия попросите в гостинице. Вам дадут. Расписание является документом ДСП так что не терять и не выкидывать. О потере немедленно доложить портье. Он сам знает что дальше делать и какие меры принимать к поиску. Да не делайте такое удивленное лицо. Вы на режимном объекте. Здесь даже расписание обедов секретно. А если не секретно то только для служебного пользования. Я даже не заикнулся о глубине маразма. Поблагодарил и вышел вон.