Особое задание
Шрифт:
— Отвали, падла, ты мне мешаешь!
Потом опять нечленораздельный вопль террориста, звук глухого удара, и его тело вылетело вместе с дверью к нам в салон, пролетело до лестницы на первый этаж и загремело вниз.
— Бинго! — шепотом отметила Мицуко. — Но что же сейчас будет?
— А ничего! Немного позабавимся! — так же шепотом обрадованно ответила ей Татьяна.
Я погордился ее вере в наши силы, и, скорчив крайне испуганное лицо, тряся подбородком, словно сдерживая слезы, повернулся ко второму террористу, с удивлением на лице как
— Ты! — заорал он, захлебываясь слюной и подойдя ко мне вплотную. — Вставай!
Я встал, и террорист немного стушевался: при его ста шестидесяти сантиметрах заложник под метр девяносто его немного пугал. Но, увидя, что мои колени подгибаются от панического ужаса, он поборол свою нерешительность и, схватив меня за руку, приставил пистолет куда-то в область правой ягодичной мышцы и толкнул меня вперед. Я послушно сделал первый шаг, потом упал на пол, испуганно проблеял, чтобы он не стрелял, тут же на негнущихся ногах вскочил снова, сделал еще два шага и упал снова.
На лице отважного воина Аллаха появилась брезгливость пополам с презрением. Дождавшись, пока я встану, он попытался ударить меня рукояткой пистолета по голове, но к этому я был готов, и как только ствол оружия отклонился от горизонтали, захватил затворную раму пистолета левой рукой, чтобы он ненароком не выстрелил, а правой разнес вдребезги его кадык. Тело с безобразно вытаращенными глазами сползло на пол у моих ног, и я выдернул «Беретту» из обмякшей ладони.
Мои девочки захлопали было в ладоши, но я возмутился:
— Там, внизу, наверняка еще кто-то есть! Не спугните мне их!
В это время из кабины на шум выглянула голова пилота, и, почему-то пьяным голосом спросила:
— Что за шум, а драки нет?
— Драка только что закончилась! — мило улыбаясь, ответил ему я. — Куда девать труп?
Пилот икнул, тупо пошевелил бровями, потом опять икнул, прислушался к голосам в кабине, и предложил:
— Вован говорит, чтобы запихивали в туалет!
— Джонни! — раздалось сзади. — Ты ничего не забыл?
Я повернулся и увидел Людку, Юльку и Татьяну, волочащими по полу первого террориста, судя по всему, пытающегося вернуться в сознание.
— Спасибо, конечно, но кто вам разрешал бродить по салону? Тут водятся всякие злые дядьки! А ну-ка марш на свои места!
— Ну, Джонни! Ну, нам там скучно! А рядом с тобой весело и безопасно!
— Я сказал — марш! — Уже совершенно серьезно приказал я. — Это вам не игрушки, а захват самолета! Настоящий! Так что никаких мне воздушных поцелуйчиков! — добавил я, заметив, что Люда пользуется запрещенными аргументами. — Сами разберемся!
Вован выглянул из кабины, посмотрел на два тела у меня под ногами, поднял пьяный в ноль взгляд на меня и, запинаясь на каждом слове, спросил:
—
— Еще не знаю! Если ты немного подежуришь у лестницы, то разберусь.
— А чо там делать?
— Увидишь его друганов, либо мочи на месте, либо тащи сюда! — объяснил ему я. — Только не шуми особенно! А то возьмут, не дай бог, заложников, — проблем не оберешься!
— Намек понял! — икнул он. — Я пошел!
Я присел около бородача, и внимательно присмотрелся к нему. Он уже был в сознании, но, почему-то пытался это скрыть. Как ни странно, на его теле, кроме синяка под обоими глазами, видимых повреждений не было. А, значит, не было и особого рычага для воздействия на него. Я отвесил ему небольшую затрещину класса «Мотылек», от чего его голова попыталась оторваться и зажить самостоятельной жизнью, но упрямый мужичок не подал и вида.
— Считаю до трех, и ты — в сознании! — предупредил его я, и тут же сломал ему палец.
— Ты же сказал, что до трех! — взвыл он, трепыхаясь под моим коленом, передавившим его шею.
— А я пошутил! Я вообще люблю пошутить! — улыбнулся я и сломал второй палец.
— Что тебе надо? — захрипел от дикой боли мужчина. — Почему не спрашиваешь?
— А разве ты видишь, что я любопытен? Мне от тебя не надо ничего! Я просто немного развлекаюсь! У меня отпуск, понимаешь? А кучка скотов мне пытается его испортить! Так что я тебе мщу! — и сломал третий, придавливая его шею к полу так, чтобы он не мог особенно шуметь.
— Не надо больше! — чуть не плакал бородатый. — Я все скажу!
— А с чего ты взял, что меня это заинтересует?
— Но, ведь самолет должен взорваться! У Махмуда взрыватель! Нас десять человек!
— И что с того? — удивился я. — Ну, взорвется он! А у меня и так плохое настроение! И мне сегодня это не волнует! Зато я напоследок хоть кому-то отомщу! — четвертый палец террориста сухо хрустнул в моих руках.
— Не надо больше! — уже плакал он в голос. — Я не виноват! Меня заставили!
— Ну, вот, теперь начал мне сказки рассказывать! — и сломал последний палец на этой руке. — Дай мне вторую руку!
В общем, за десять минут он выболтал все, что знал: приметы всех террористов, их вооружение, тип и масса взрывчатки в багаже, и даже то, что при любом раскладе двое членов группы не должны проявлять себя. Что их он не видел никогда, но узнает по татуировке на животе! Что один из них должен находиться в салоне первого класса!
Последнее сообщение меня насторожило, но я немного не успел: вполне благообразный джентльмен, услышав последнюю фразу моей жертвы, метнулся к Юльке, как раз идущей мимо из туалета, куда они упаковали труп, и приставил ей к горлу нож: