Особое задание
Шрифт:
Сюй И-синь задумчиво почесал затылок, потом ответил:
— Твоя дочь, пожалуй, еще слишком молода, чтобы выходить замуж, а Сян-цзы девушка подходящая. Только, почтенная госпожа, не следует спешить с этим делом, сначала нужно узнать, что думает мой господин… Я это выясню и сообщу тебе. Завтра мы покидаем вашу деревню, но дней через семь-восемь снова вернемся сюда. Но независимо от этого я поговорю со своим хозяином.
— Ты же сам понимаешь, что наших девушек можно выдать только за офицеров или чиновников, — разоткровенничалась хозяйка. — Если ты сосватаешь одну из них за твоего офицера, то я в долгу
— Я и сам не прочь погулять на свадьбе!
Когда Сюй И-синь рассказал У Чжи о своем разговоре с хозяйкой, тот приуныл. Если отказаться от предложенной женитьбы — испортятся отношения с Чэнь Гуй-шэнем, и тогда может сильно пострадать их дело. Соглашаться тоже радости мало. Пока он холостяк, он свободен и распоряжается собой как угодно, может выполнить любое задание партии. А женитьба всегда связывает. К тому же еще неизвестно, как отнесется Сян-цзы к его подпольной деятельности. Действительно, задала ему хозяйка задачу!
— Дружище, не стоит так тревожиться, — пытался успокоить его И-синь. — Инициатива пока что в наших руках. У нас есть время, чтобы хорошенько обдумать и взвесить все обстоятельства. Если ты решишь жениться, то так и сделаем, а не хочешь — кто тебя насильно заставит?
У Чжи только невесело усмехнулся в ответ.
Когда стемнело, Сюй И-синь ушел, а У Чжи остался один в комнате и продолжал переплетать книгу. К нему часто забегала Сян-цзы. Она то приносила чай, то подавала воду для умывания, то угощала его грецкими орехами и каштанами. Девушка пользовалась любым поводом, чтобы поговорить, с ним или что-нибудь для него сделать. Он, например, снял накануне свою куртку, изодранную в лесных зарослях, и сейчас заметил, что Сян-цзы уже успела аккуратно заштопать и залатать все прорехи на куртке и повесить ее на место. Его измазанные грязью башмаки были вычищены и снова стояли на своем месте — под кроватью.
Каждый раз, когда Сян-цзы заходила в комнату гостей, она испытывала какой-то душевный подъем, чувствовала, что сердце ее бьется быстрее, а щеки начинают гореть. А стоило ей выйти из комнаты, образ У Чжи не покидал ее до тех пор, пока она не приходила в его комнату снова.
Девушка была вся во власти нового для нее чувства, и оно прорывалось в ее словах, сияло в глазах. Надо было быть слепым, чтобы не заметить этого.
У Чжи, конечно, все видел, и, по совести говоря, Сян-цзы тоже ему очень нравилась, но он сдерживал свое чувство, снедаемый противоречивыми мыслями. И чем больше девушка выказывала ему свое расположение, тем больше терял он душевное равновесие и старался держаться как можно строже. Он думал, что его ледяной тон охладит ее пыл, но получалось совсем наоборот, ибо Сян-цзы считала, что такое поведение говорит о его порядочности, а значит, ему можно довериться.
Хозяйка сама пришла к выводу, что у дочери ее нет никаких шансов понравиться гостю, и поэтому не только не стала мешать племяннице, но даже тайком подбадривала ее.
После ухода И-синя девушка разожгла в комнате гостей печку и устроилась у огня чинить туфли, а У Чжи читал вслух о подвигах бойцов, воевавших на северо-востоке против японских захватчиков. Кончив читать, он сказал:
— Тебе самой надо научиться читать и побольше интересоваться тем, что происходит в стране.
— Кто же не хочет учиться? Но ведь некому
Ее лицо то ли от близости к огню, то ли от наплыва чувств раскраснелось и напоминало в эти минуты спелый плод граната, а черные глаза светились счастьем.
У Чжи показалось, что девушка слишком долго находится в его комнате, и, опасаясь пересудов, он несколько раз намекал ей, что пора уходить.
— Да, да, уже поздно, мне нужно идти! Ты ведь устал за день… — отвечала Сян-цзы, но сама и не думала уходить.
Только после возвращения И-синя она с явной неохотой вышла из комнаты. Дурочка уже спала. Сян-цзы тихо разделась и легла. Но сон к ней не шел. Она снова и снова вспоминала все слова, сказанные ей за день У Чжи. Она чувствовала, что он правдив и справедлив в своих суждениях. Действительно, разве судьба предопределила, что бедняки должны всю жизнь страдать? Почему Скороход убил ее отца, но не смеет трогать таких людей, как Чэнь Гуй-шэнь? Как дядя купил свои земли в горах? Почему он обманывает и обсчитывает крестьян?
На все эти вопросы У Чжи сумел убедительно ответить. Она проникалась все большим уважением к нему. Она тайком подслушала разговор тетки с его ординарцем и теперь не знала, что ей и думать.
«Он сказал, что я девушка подходящая. Что это значит? Что я для него хорошая или так себе? Как-то неопределенно».
Мысли ее путались все больше, и на сердце становилось тоскливо. Она беспокойно ворочалась с боку на бок и долго не могла уснуть.
Глава 12
«ЧУЖАК»
Сюй И-синь был полон мыслями о предстоящей встрече с Го Чжэн-юнем — он возлагал на эту встречу большие надежды.
Когда наступили сумерки, он пошел к домику, который ему показал днем Те-чжу. Дойдя до рощи, он заметил две крытые камышом хижины с расчищенной от бамбука площадкой перед ними. Он подошел ближе и увидел Те-чжу, который кормил зайца в клетке. К удивлению И-синя, на мальчике не было подаренной им куртки, и он снова был голым. Сюй И-синю это показалось недобрым признаком, тем не менее он подошел сзади к мальчику и ласково произнес:
— Кормишь, значит, зайца?
Те-чжу повернул голову и посмотрел на И-синя, но тут же опустил ее и, не проронив ни слова, продолжал заниматься своим делом. И-синь успел заметить его покрасневшие глаза и сердито сжатый рот. В этот момент из хижины вышел могучего телосложения крестьянин и холодно спросил:
— Господин, кого тебе нужно?
Сюй И-синь понял, что это и есть Го Чжэн-юнь. Он с первого взгляда узнал в нем того самого дровосека, которого они встретили в лесу, когда искали дорогу в деревню. Однако почему он так враждебно смотрит на гостя?
— Ты почтенный брат Го?
— Меня зовут Го Чжэн-юнь. Какое у тебя ко мне дело? — враждебным тоном снова спросил отец мальчика.
Из дому вышла одетая в рваный старый халат женщина, в руках она держала куртку, ту самую куртку, которую И-синь днем подарил мальчику. Виновато улыбаясь, она протянула ее И-синю:
— Господин, возьми свою куртку, ребенок ничего не понимает, ты уж его извини!
— Простите, но здесь какое-то недоразумение. Я увидел, что мальчику холодно, и с самыми добрыми намерениями отдал ему свою куртку…