Ослепление
Шрифт:
– Ну, прошу меня простить, – смягчилась Андреа, автоматически поправляя покосившийся абажур на стоявшей на ночном столике лампы. – А на месте вора, кто бы он ни был, я бы прежде удостоверилась в том, что красть у меня нечего. Если уж на то пошло, вдова Каннингем вполне могла дать окружающим повод подумать, что ее апартаменты доверху набиты сокровищами, принадлежащими ей и ее подругам. И со стороны вора было весьма логично решиться убить трех зайцев сразу.
– Возможно, нечто подобное могло прийти ему в голову, – отвечал Брент, решив поразмыслить над этим позже.
– А я сочувствую
– Непременно последую вашему совету, – отвечал Брент. – А теперь позвольте отнять у вас еще пару минут и просить вас проверить ваши шкатулки с драгоценностями на предмет пропажи. Я должен выполнить свое поручение, и мне надо опросить остальных гостей.
– О Боже! – воскликнула Андреа, поднимаясь с кресла. – Уверяю вас, это совершенно бессмысленно, но я сделаю так, как вы хотите, ведь иначе от вас не отделаешься. – И она направилась в свою спальню, сопровождаемая Брентом.
– Останьтесь здесь, молодой бездельник! – грозно окрикнула его Мэдди, заставляя остановиться. – Андреа прекрасно сама управится с проверкой своих ценностей. И нет никакой нужды лезть к ней в спальню. Если вам непременно нужно таскаться за кем-то хвостом, могу предоставить себя к вашим услугам.
В то время как Андреа делала вид, что осматривает свою спальню, Брент и Мэдди проверяли спальню хозяйки. К большому удивлению Андреа, Мэдди появилась в дверях с небольшим, только что составленным списком.
– Я так и не нашла моего зеленого зонтика, заколки из слоновой кости и желтой брошки с голубками, – перечислила она. – А кроме того, пропали эбонитовые часы.
Хотя Брент и сочувствовал тому, что обокрали его знакомую, он не скрывал, как рад весьма удачно, на его взгляд, выполненному поручению. Рискуя вновь оказаться жестокой, Андреа все же решилась нанести укол его самолюбию, моментально разъяснив обнаруженные ими пропажи.
– Мэдди, дорогая, ты же сама одолжила свои часы миссис Керр два дня назад, когда поломались ее собственные. Твой зонтик преспокойно стоит на подставке возле двери, и, если я не ошибаюсь, заколка все еще воткнута в шляпку, ту, что лежит на туалетном столике, – сообщила она. – А что касается броши, то, всего вероятнее, ты где-нибудь ее позабыла.
– Теперь вы видите, как мне будет не хватать Андреа, если вы поженитесь, – с беспомощной улыбкой сказала Мэдди, обращаясь к Бренту. – Боюсь, что без нее я в один прекрасный день потеряю голову и даже не буду знать об этом.
– Я рад, что ей удалось развеять загадку пропавших у вас вещей, – согласился Брент. – Однако я должен теперь отправиться к другим постояльцам, чтобы выяснить, не произошло ли у кого-то более серьезных пропаж. Я увижусь с вами позднее, за ленчем. Да, и умоляю вас одеться соответствующим образом, так как день обещает быть солнечным и жарким, а я собираюсь пригласить вас сыграть партию в крокет.
Только Брент скрылся за дверью, Андреа в изнеможении рухнула
Как жестоко напомнила о себе ее грозная судьба сразу после чудесного, полного обещания счастья вечера! После того как Андреа отобедала, они с Брентом присоединились к остальным гостям в бальном зале. Танец следовал за танцем, и они буквально всю ночь не выпускали друг друга из объятий, кружась в вихре музыки. Брент сдержал обещание, данное им Ширли Каннингем, но тут же поспешил вернуться к Андреа, целиком завладевшей его вниманием. Они даже ухитрились укрыться на залитой лунным светом террасе на пару минут и обменяться несколькими торопливыми, но страстными поцелуями, пока Мэдди не напала на их след и не прогнала обратно в зал.
Этот вечер казался не просто чудесным – он казался волшебным, так что под конец Андреа даже стала склоняться к мысли, что и в ее жизни возможно чудо и сказка может стать былью. Если только верить в нее изо всех сил. И вот теперь, после утреннего происшествия, на нее вновь обрушился груз одолевавших ее забот и тревог.
Брент был озадачен, равно как и остальные участвовавшие в расследовании агенты. Последняя кража существенно отличалась от серии предыдущих, хотя и имела с ними ряд общих черт. Опять запоры на дверях и окнах остались нетронутыми, что привело их к твердой уверенности, что вор проникает в номера с помощью ключей. Как и раньше, шкатулки оказались аккуратно закрыты, а комнаты остались в идеальном порядке. И в то же время все три пострадавшие клялись, что, кроме драгоценностей из шкатулок, из их номера ничего больше не пропало, и они не заметили, что в их вещах кто-то рылся.
Но на сей раз вор – если это была та же персона – проявил необычную жадность, он выгреб до дна все, что было в шкатулках у трех дам, все без разбору. А ведь даже в последней краже в номере у Торнтона похититель оставил кое-какие вещицы. Словом, все детективы, включая и Брента, пребывали в полной растерянности и ни на шаг не смогли приблизиться к разгадке.
С одним из агентов Пинкертона Брент сошелся поближе. Его звали Дженкинс. Это был среднего роста мужчина, ничем особым внешне не выделявшийся.
С простоватым взглядом серых глаз, русыми волосами и мешковатым коричневым костюмом, он ничем не выделялся из толпы столь же непрезентабельно одетых коллег. Лишь тот, кто видел одну из его редких улыбок, мог оценить, насколько при этом меняется его лицо, выдающее незаурядную личность. Сейчас, когда они с Брентом обсуждали последнюю кражу, Дженкинсу было не до улыбок.
– Остается лишь ждать, когда вор решится на очередную кражу, и надеяться, что он оставит нам достаточно улик, – с разочарованием произнес он.