Осколки

Ниссенсон Джанетт

— Да, — пробормотала она, не зная, что еще ответить. У нее не было ни малейшего представления о том, что Дуэйн был увлечен ею, и она виновато призналась самой себе, что даже если бы знала, ничего бы не изменилось. Он был всего лишь очкариком, а она была слишком поглощена учебой, чтобы даже задуматься о возможности с кем-то встречаться.

Теперь их разделяло два дома от дома ее родителей, перестали уже бежать, шли и просто болтали.

— Так где ты живешь? — спросил Дуэйн. — Ты ведь не живешь здесь, в Кармеле?

Анжела вздрогнула.

— Боже,

нет. О, мне нравится Кармель, здесь просто прекрасно, но я не живу здесь. — Она указала на дом. — Я только приезжаю сюда на праздники. Сейчас я живу и работаю в Сан-Франциско.

Она рассказала ему о своей работе и квартире, и он, внимательно слушая, кивал.

— Ты всегда была очень хороша в математике, насколько я помню, — ответил он. — Бьюсь об заклад, ты невероятно успешна в своей области. Я бы с удовольствием обсудил с тобой когда — нибудь… фондовый рынок.

— Конечно, я могла бы тебе многое рассказать. А где ты сейчас живешь? — поинтересовалась она, чувствуя себя совершенно спокойно с парнем, которого не видела более семи лет, и которого она почти не знала в школе.

Дуэйн немного сконфузился.

— Юджин, Орегона, вообще-то. Там у Nike есть большой учебный центр. Я делю дом с кучей других парней по легкой атлетике, но также много путешествую во время сезона игр, в основном по Европе.

— Так ты не часто бываешь здесь?

Он отрицательно покачал головой.

— Несколько раз в год навещаю семью и это все. Но, я обычно всегда летаю в Сан-Франциско, может мы могли бы встретиться, выпить кофе или сходить на ланч как-нибудь?

Вежливо, но твердо, обычно Анжела отказывала немногим мужчинам, которые пытались пригласить ее на свидание за это время, но ее отказ застыл у нее на губах. Дуэйн смотрел на нее с такой надеждой, как щенок, и в ней что-то всколыхнулось, заставив улыбнуться, чего она уже очень давно не делала. Он был таким хорошим, искренним парнем, явно до сих пор немного скованным и глупым, и она ответила:

— С удовольствием, Дуэйн.

Улыбка, которая появилась, угрожала разорвать его лицо пополам, отчего он стал очень привлекательным.

— Ух ты, это было бы здорово, Анжела! Сколько ты собираешься пробыть в Кармеле в эти выходные?

У нее промелькнула мысль, что она собиралась уехать завтра рано утром, хотя знала, что ее решение будет встречено неодобрением со стороны семьи. Поэтому она импульсивно произнесла Дуэйну:

— В субботу, я думаю. Но точно не знаю во сколько.

Его улыбка стала еще шире.

— А ты… может мы встретимся завтра? На кофе или ланч? Мы могли бы даже совершить совместную пробежку утром, а затем позавтракать. Если только…, — добавил он, вдруг спохватившись, как будто эта мысль только что пришла ему в голову: — ты здесь не с парнем или у тебя другие планы с семьей.

Анжела успокаивающе ему улыбнулась.

— Нет, на оба вопроса. Нет парня и нет планов с семьей. Я бы хотела встретиться еще раз, а затем выпить кофе. Я не любитель завтраков.

Он совершенно осмысленно, не искушено прошелся вверх и вниз по ее высокому,

тощему телу, и, удивительно, но он покраснел. Она не помнила такого, когда в последний раз парень, на самом деле, краснел в ее присутствии (и было ли такое вообще), но если такое и было, то скорее всего в самом начале школы.

— Да, ты выглядишь стройнее, чем я помню по школе, — тактично ответил Дуэйн. — Думаю, ты много бегаешь. Ты примерно выглядишь также, как наша пара бегунов марафона в моей команде.

— На самом деле я перешла на следующий уровень по марафонам — ультра-длинные дистанции, — ответила она. — Я ненормальная, да? По крайней мере, именно это я слышу от большинства людей, когда сообщаю им, что бегаю на пятьдесят миль.

Дуэйн пожал плечами.

— Нет, не ненормальная, просто другая. Но, если серьезно, Анжела, если ты совершаешь такие пробеги, то ты должна усиленно смотреть за потребляемыми калориями. Я специализировался на питании, хочу стать диетологом, когда вся эта штуковина с прыжками в высоту, в конце концов, закончится. Мы могли бы… то есть, если ты захочешь обсудить план твоего питания.

Она поставила пятку кроссовка на обочину, опустив голову вниз. Любое обсуждение ее радикальной потери веса всегда было для нее слишком тяжело, обычно она тут же вставала в оборону. Но в очередной раз Дуэйн настолько искренне, с заботой предложил ей свои услуги, это было так мило с его стороны, что она не чувствовала не раздражения, ни гнева на него.

— Возможно, — пробормотала она. — И, очень мило с твоей стороны предложить мне поговорить об этом. Но… еда и я… у нас странные отношения в последние годы. Но я не анорексичка, несмотря на то, что все так думают. Я просто… ну, все сложно.

Дуэйн быстро обнадеживая сжал ей плечо.

— Хорошо. Когда тебе захочется поговорить об этом, мы поговорим. А пока ты можешь дать мне свой номер телефона?

Анжела немного заколебалась, потом продиктовала номер мобильного и адрес электронной почты, наблюдая, как он вбивал их в телефон. Она твердо говорила себе, что ее согласие встретиться с Дуэйном для пробежки и кофе не является настоящим свиданием. Это был Дуэйн Конрой, в конце концов, Очкарик Дуэйн, которого она знала со средней школы. Он был обычным парнем, одноклассником, и всего лишь просто кофе. Не было необходимости паниковать, напомнила она себе, и не было причин для беспокойства, несмотря на то, что она никуда не выходила ни с одним мужчиной уже более трех лет.

Ох, Лорен и Джулия обе изо всех старались и сделали все возможное, чтобы, как они лаконично выразились — «вытащить ее оттуда». Джулия вернулась в Сан-Франциско почти год назад и занимала квартиру на этаже ниже. Она встречалась с потрясающем великолепным парнем — совладельцем фирмы, в которой работала… и неоднократно пыталась познакомить Анжелу с одним из друзей Натана. Джулия, которая, по общему признанию, фантастически готовила, также регулярно пробовала Анжелу накормить. До сих пор ее усилия по обоим пунктам были в значительной степени безрезультатными.