Осколки

Ниссенсон Джанетт

И благодаря серии прямолинейных вопросов, Барбаре, наконец, удалось вырвать правду из новой помощницы — причина полного отсутствия эмоций у Анжелы была вызвана мужчиной.

Барбара с презрением хмыкнула на такое откровение.

— Они, — сказала она с отвращением. — Кучка ублюдков, и каждый из них в отдельности. Но я удивлена, что такая умная и талантливая, как ты, позволила мужчине так сильно задеть тебя. Я знаю некоторых парней на твоей старой работе. Нельзя провести почти сорок лет в этом бизнесе, не изучив своих конкурентов. И кто это?

Анжела молчала, Барбара начала

вслух перебирать дюжину имен брокеров мужчин, которые работали в «Джессап Приор». И когда Анжела застыла от упоминания имени Ника, Барбара тут же поняла, что она попала в точку.

— Ник Мэннинг, да? — с удивлением тряхнула головой Барбара. — О чем ты думала, мисси? Он акула, а ты, должно быть, слишком очень легкая добыча для такого, как он. И он еще больший придурок, чем я думала о нем, если он такое с тобой сотворил. Как долго вы были вместе… пару месяцев?

Анжела отрицательно качнула головой.

— Вообще-то, почти год.

Маленькие, глубоко посаженные глаза Барбары распахнулись.

— Ты смеешься надо мной? Я слышала, что Мэннинг всегда трахается и то, не пару раз с одной и той же и бросает. У тебя должно быть волшебная вагина или что-то в этом роде, раз ты смогла поддерживать его интерес столько времени.

И всегда бледное лицо Анжелы вдруг раскраснелось от столь откровенного замечания ее босса.

— Э-э, вообще-то, если вы не возражаете, я бы предпочла не говорить о нем.

Барбара пожала плечами.

— Хорошо. Я никогда не была сторонницей девчачьих сплетен, как ты уже догадалась. Просто ответьте мне на один вопрос — Mэннинг послужил причиной, почему ты оставила все в «Джессап» и ушла сюда?

Анжела быстро кивнула.

— Да. Из-за этого я ушла. Я не могла смириться, что мы работаем в одной фирме. Я боялась, что однажды не смогу себя удержать, чтобы не ворваться к нему в кабинет и не упасть к его ногам, умоляя чтобы он вернулся.

Барбара с сарказмом хмыкнула.

— Тогда ты еще большая идиотка, чем я думала. Пожертвовать годом работы ради мужчины? Хорошо, ты можешь отнести свою костлявую задницу к своему рабочему столу, мне нужно позвонить парочке клиентов. Но один совет, мисси — никогда, ни за что не позволяй мужчине контролировать себя. Мужчины всегда перво-наперво блюдут свои собственные интересы, так что не забывай об этом.

И сейчас Анджела тряхнула головой.

— Ты была однозначно права пару месяцев назад, сказав, что мужчины сами за себя, и я не позволю им снова разрушить свою жизнь. Особенно… Нику.

Она с трудом произнесла его имя вслух, она не произносила его в течение длительного времени. Но с каждым прошедшим днем она вспоминала о нем немного реже, страдала о нем немного меньше; и то, что она сказала Барбаре, было абсолютной правдой — она не пролила ни одной слезинки о нем, хотя не могла сказать, сможет ли когда-нибудь почувствовать себя достаточно эмоциональной, чтобы заплакать над чем-то снова.

— Хорошо. Рада это слышать, — твердо ответила Барбара. — Потому что, если ты согласишься на условия партнерства, черт возьми, мисси, ты же не идиотка, чтобы отказаться, тебе придется очень много работать. У тебя не будет времени для встреч и рыданий

по поводу мужчины, который выбросил тебя, словно не нужную вещь.

Анжела внимательно слушала, пока ее босс излагала простые условия предлагаемого партнерства. Пятнадцать процентов в первый год, двадцать пять ко второму, а затем постепенно увеличение в течение следующих нескольких лет.

— К тому времени я либо уйду на пенсию, либо скоропостижно умру, — беспристрастно заявила Барбара. — У меня эмфизема, ты знаешь об этом, не говоря уже о высоком давлении, забитых артериях и диабете. Мои врачи постоянно твердят, чтобы я похудела, перестала курить и начала заниматься спортом. Но к черту их всех, я слишком много работала, чтобы начать жить жизнью монахини, постоянно есть коричневый рис и брокколи. Никто не может мне диктовать, как мне жить, и мне плевать, сколько у них докторских степеней. Так что скажешь, мисси?

— Я скажу да, — импульсивно согласилась Анжела. — Ты абсолютно права… я должна быть совершенной идиоткой, чтобы отказаться от такого. Даже помимо процентов, просто возможности учиться у тебя.

Барбара зашлась смехом с кашлем.

— О, милая, это звучит красиво, но ты не должна мне льстить. Я и так уже впечатлена твоим умом и твоим жестким отношением к работе. То дерьмо, исходящее от меня за эти месяцы, которое ты с честью вынесла, говорит мне, что ты достойна стать моим партнером. Давай сообщим об этом МакРейнольдсу, а? Он тут же обосрется, но он почти всегда так делает, как только видит меня.

* * *

Раньше Анжела думала, что очень много работала в течение года в «Джессап Приор», но сейчас она быстро поняла, насколько была неправа. И хотя у нее была ошеломляющая нагрузка в течение месяцев, которые она провела в качестве помощника Барбары, они тоже было почти ничто по сравнению с тем, что босс ожидала от своего полноправного партнера.

Но Анжела ни разу не пожаловалась и, конечно, ни разу не пожалела о своем решении. Стать партнером Барбары было первым звездным шагом в карьере, да еще и возможностью иметь у себя в наставниках одного из самых блестящих финансовых умов на западном побережье, такое выпадало один раз в жизни. Она была приятно удивлена узнав, сколько делегировала Барбара ей полномочий, и она начала встречаться и работать с клиентами сама с самого начала, ведя их счета. И в то же время Барбара продолжала просиживать на работе безумное количество часов, но Анжела поймала себя на мысли, или ей это просто показалось, что ее босс стала не такой напряженной, не такой раздраженной и не так часто слетала с катушек.

Она также обнаружила, что Барбара отличалась сарказмом, особенно в юморе, и довольно странным для нее качеством — материнской заботой. В своей собственной, жесткой, даже грубоватой манере Барбара проявляла большой интерес к жизни и благополучию Анжелы, Рита и то так не заботилась о ней. Барбара постоянно напоминала ей, что она должна поесть, подкладывала какие-то вкусности, отдавала совершенно бестактные комментарии по поводу ее веса, и советовала не превратиться к концу жизни зловредной высохшей старой девой, какой она была сама.