Осколки

Миллер Артур

Хьюман, потрясенный, встает и начинает ходить взад и вперед. Пауза.

ХЬЮМАН: И что вы думаете все это значит?

ГЕЛЬБУРГ: Что подумал бы каждый мужчина: что она хочет меня унизить.

ХЬЮМАН: Минуточку, теперь вы делаете поспешные выводы.

ГЕЛЬБУРГ: Но разве это возможно? Что вы скажете как врач? Может быть, чтобы женщина ничего не помнила?

ХЬЮМАН: (секунду спустя).

Как она выглядела, говоря это? У вас было ощущение, что она действительно не помнит?

ГЕЛЬБУРГ: Она смотрела на меня так, словно я говорил по-китайски. А потом произнесла нечто ужасное. Я еще до сих пор не могу прийти в себя.

ХЬЮМАН: И что же она сказала?

ГЕЛЬБУРГ: Что я себе это все вообразил.

Долгая пауза. Хьюман не двигается.

Как вы думаете? Может мужчина себе это вообразить? Возможно ли это?

ХЬЮМАН: (секунду спустя). Знаете что? Может, мне надо еще раз с ней поговорить и посмотреть, даст ли мне это что-нибудь?

ГЕЛЬБУРГ: (сердито, требовательно). Но у вас должно же быть какое-то мнение! Ну, как это мужчина может себе такое представить?

ХЬЮМАН: Не знаю, что и сказать…

ГЕЛЬБУРГ: Это что же такое? Вы не знаете что сказать! Это же невозможно? Такое себе вообразить?

ХЬЮМАН: (чувствует, что теряет почву под ногами). Филипп, не устраивайте мне допрос. (С пристрастием.) Я делаю все возможное, чтобы вам помочь. Честно говоря, я не совсем могу постичь то, что вы мне сказали. Вы абсолютно уверены, что имели с ней отношения?

ГЕЛЬБУРГ: Как вы можете меня такое спрашивать? Стал бы я утверждать, если бы не был уверен? (Он встает, дрожа от страха и гнева). Я не понимаю вашего отношения. (Хочет уйти).

ХЬЮМАН: Филипп, пожалуйста! (Он испуганно останавливает Гельбурга). Какое такое отношения? Что вы имеете в виду?

ГЕЛЬБУРГ: Я должен подумать, правда… мне нехорошо…

ХЬЮМАН: Что произошло? Она что, говорила что-нибудь про меня?

ГЕЛЬБУРГ: Про вас? А что она должна сказать?

ХЬЮМАН: (кричит). Не понимаю, почему вы так злы на меня!

ГЕЛЬБУРГ: (кричит). Что вы там делаете?

ХЬЮМАН: (виновато). Что я делаю! Что вы имеете в виду?

ГЕЛЬБУРГ: Она пытается разрушить меня! И за этим стоите вы! Что вы делаете! Врач вы или кто! (Выговаривает Хьюману прямо в лицо.) Почему не отвечаете мне прямо? Какой-то кошмар! Послушайте, одно мне абсолютно ясно: я не хочу больше, чтобы вы занимались ею.

ХЬЮМАН:

Я думаю, это решать ей.

ГЕЛЬБУРГ: Это решаю я! И я решил!

Гельбург бросается вон. Обеспокоенный и с чувством вины Хьюман остается один. Входит Маргарет.

МАРГАРЕТ: Ну? (Видит озабоченность Хьюмана). Ты что так смотришь?

Хьюман уклоняется и возвращается к письменному столу.

У тебя проблемы?

ХЬЮМАН: У меня? Брось, пожалуйста! Чепуха!

МАРГАРЕТ: Что значит чепуха? Я тебе, кажется, задала вопрос: у тебя сложности?

ХЬЮМАН: Я же тебе сказал, Маргарет: брось ты эту чепуху!

МАРГАРЕТ: Ты даже не представляешь, насколько ты виден насквозь, Харри, как оконное стекло.

ХЬЮМАН: (смеется). Ну, ничего же ведь и не произошло. Ничего! Ну, перестань.

МАРГАРЕТ: Я никогда не пойму этого. А может, наоборот. Ты веришь женщинам. Если женщина скажет тебе: Земля — плоская, — то сначала ты будешь просто в восторге и беспомощен…

ХЬЮМАН: Знаешь, что меня сбивает с толку?

МАРГАРЕТ: …И это озадачивает. — И что же это? Опять новая юбка?

ХЬЮМАН: Этого же больше не было, уже десять — двенадцать лет… или еще дольше. Я даже и не помню! Ты же знаешь!

Пауза.

МАРГАРЕТ: Что тебя сбивает с толку?

ХЬЮМАН: Почему я всерьез воспринимаю твое недоверие.

МАРГАРЕТ: О, это абсолютно ясно, Харри, ты просто любишь правду.

ХЬЮМАН: (глубоко вздыхая, взгляд вверх). У меня больше нет сил.

МАРГАРЕТ: А что ты не попросишь Чарли Уитмена заняться этим случаем?

ХЬЮМАН: Она смертельно боится психиатров. Думает: это означало бы, что она сошла с ума.

МАРГАРЕТ: Но ведь в некотором смысле это так.

ХЬЮМАН: Нет, я абсолютно так не считаю.

МАРГАРЕТ: А что, нормально впадать в истерику оттого, что происходит на другой стороне планеты?

ХЬЮМАН: Когда она говорит об этом, для нее это не на другой стороне планеты, а прямо здесь, за углом.

МАРГАРЕТ: И это что, нормально?

ХЬЮМАН: Я не знаю, что это значит! Просто иногда у меня бывает чувство, что она знает нечто… Словно какой-то… какой-то невидимой нитью, тянущейся через полмира, она связана с некоей истиной, перед которой слепы другие люди.