Осколки прошлого

Слотер Карин

— Заразил его брата?

— Ник не имел к этому никакого отношения. Твой дядя был педиком. И умер от СПИДа.

Энди передернуло от этого дикого слова.

Паула хмыкнула.

— Это ваше поколение со своей политкорректностью.

— Это ваше поколение со своей гомофобией.

Паула хмыкнула снова.

— Господи, если бы я знала, что у тебя отрастут яйца после того, как тебя подстрелят, я оказала бы тебе эту услугу еще в Остине.

Энди на секунду закрыла глаза. Ей уже было плохо от этих грубых перепалок.

—

Что в этих бумагах? Почему они так важны?

— Мошенничество, — Паула приподняла бровь, наблюдая за реакцией Энди. — «Квеллер Хелскеар» выкидывала пациентов на улицу, но продолжала брать с государства деньги за их содержание.

Энди ждала продолжения, но, по всей видимости, его не предполагалось.

— И?..

— В каком смысле «и»?

— Я могу прямо сейчас зайти в интернет и найти десяток видео про то, как бедных и стариков вышвыривают из больниц. — Энди пожала плечами. — Больницы просто извиняются и выплачивают штрафы. Иногда они даже этого не делают. Никого не выгоняют с работы, кроме, может быть, охранника, который просто выполняет приказы.

Паулу, очевидно, ошарашило такое легкомыслие.

— Но это все равно преступление.

— Ладно.

— Ты вообще газеты читаешь, новости смотришь? Джаспер Квеллер хочет быть президентом.

Энди сомневалась, что обвинения в мошенничестве его остановят. Паула до сих пор играла по правилам 80-х, когда кризисные команды и политтехнологи еще не так плотно вошли в обиход. Все, что нужно будет сделать Джасперу, — это пару раз публично покаяться, немного поплакать, и после этого он станет популярнее прежнего.

Паула скрестила руки на груди. Вид у нее был очень самодовольный.

— Поверь мне, Джаспер посыплется, как только повеет скандалом. Единственное, о чем он печется, — это репутация семьи Квеллер. В наших руках он станет марионеткой.

Энди казалось, что она все-таки чего-то недопонимает, и она стала рассуждать вслух:

— Ты увидела мою маму по телевизору. Ты наняла человека, чтобы он с помощью пыток узнал у нее, где хранятся документы. И теперь ты держишь меня ради этих бумаг в заложниках, потому что рассчитываешь использовать их, чтобы шантажировать Джаспера и добиться досрочного освобождения Клэйтона-Ника?

— Это не квантовая механика, девочка.

Это была даже не занимательная физика.

Как ее мать могла связаться с этими идиотами?

Паула с упоением заговорила:

— Я все подготовлю для Ника, когда он выйдет. Мы подберем картины, правильную мебель. У Ника такой хороший вкус. Я не стала бы даже пытаться заниматься этим без него.

Энди вспомнила казенную безликость, царящую в доме Паулы. Двадцать лет в тюрьме, почти десять — на свободе, а она все еще хотела, чтобы Клэйтон Морроу говорил ей, что делать. Она спросила:

— Это Ник подбил тебя

на это? — Она вспомнила кое-какие ее слова. — Вот почему ты не убила меня, да? Потому что я его дочь.

Она улыбнулась.

— Видимо, ты не настолько тупая.

Завибрировал телефон.

Паула порылась в пакете и нашла треснувший одноразовый телефон. Она подмигнула Энди, прежде чем ответить.

— Что такое, дура ты конченая? — она вскинула бровь. — Мотель «Портер». Знаю, место знакомое. Номер 310.

Энди подождала, пока она захлопнет телефон.

— Она уже в пути?

— Она здесь. Видимо, использовала квеллеровские миллионы, чтобы арендовать самолет. — Паула встала. Поглубже заткнула пистолет за пояс. — Мы в Вальпараисо, в Индиане. Я подумала, что тебе будет интересно увидеть место, где ты родилась.

Энди уже сжевала себе весь язык. Теперь она принялась за щеку.

— Дура конченая была слишком хороша, чтобы гнить вместе с обычными заключенными. Эдвин сторговался до того, что ее посадили в окружную тюрьму «Портер». Она все время провела в одиночке, ну и что? Зато не нужно волноваться, что какая-то сука пырнет тебя заточкой за то, что ты назвала ее жирной.

Мозг Энди не мог справиться со всей информацией сразу. Ей нужно было узнать подробности.

— А что насчет…

Паула сняла с шеи шарф и затолкала его Энди в рот.

— Извини, девочка, но я сейчас не могу отвлекаться на твою болтовню. — Она встала на колени и отстегнула один из наручников от основания стола. — Опусти сюда правую руку.

Энди протянула ей обе руки, и Паула застегнула на них наручники.

— Не-э… — попыталась сказать Энди, но шарф был слишком глубоко в ее глотке. Она попыталась вытолкнуть его языком.

— Если твоя мама сделает то, что должна, с тобой все будет в порядке. — Паула достала моток бельевых веревок из пакета и привязала щиколотки Энди к ножкам стула. — На тот случай, если ты что-то удумаешь.

Энди закашлялась. Чем сильнее она пыталась вытолкнуть шарф, тем глубже он уходил.

— А ты знаешь, что твой мертвый дядя пытался однажды повеситься? — Она снова потянулась к пластиковому пакету, достала оттуда пару ножниц и сорвала с них упаковку зубами. — Нет, наверное, не знаешь. У него остался шрам на шее от веревки, вот здесь… — Она показала ножницами на свою шею с россыпью темных родинок.

Энди надеялась, что у нее найдут рак кожи.

— В тот раз Джаспер его спас. — Паула обрезала конец веревки. — Эндрю всегда надо было спасать. Странно, что мама назвала тебя в его честь.

Лоре не нравилось называть Энди именем своего покойного брата. Она морщилась каждый раз, когда ей приходилось использовать что-то кроме «Андреа».

Паула снова проверила наручники и узлы на надежность.

— Ладно. Пойду пописаю. — Она пихнула ножницы в задний карман. — Не делай глупостей.