Осколки прошлого

Слотер Карин

Джаспер сказал:

— Спаси себя, Горе. Спаси меня. Мы все еще в состоянии отчистить фамилию Квеллеров от всей этой грязи. Через полгода, может, через год мы сможем сделать компанию публичной. Это будет непросто, но все получится, если мы будем держаться вместе. Эндрю — это просто загноившаяся рана на теле нашей семьи.

Джейн опустилась на стул рядом с кроватью Эндрю и положила руки ему на колени. Она повторяла про себя каждое слово Джаспера, чтобы в будущем, если она будет сомневаться, стоит ли еще когда-либо говорить со своим братом, она могла

в деталях вспомнить его речь.

Она сказала ему:

— Бумаги у меня, Джаспер. Все. Я подтвержу перед любым судом, что это твоя подпись. Я скажу им, что ты знал про Осло и что ты хотел свалить все на Эндрю.

Джаспер уставился на нее:

— Как ты можешь предпочесть его мне?

Джейн уже до смерти надоели мужчины, считавшие, что могут предъявлять ей ультиматумы.

— Я тут стояла и слушала, как ты оправдываешь свои преступления и говоришь об Эндрю так, будто он ошибка природы, но теперь именно тебя я стыжусь больше всего.

Он издал омерзительный смешок.

— Ты осуждаешь меня?

— Ты согласился с Осло, потому что ты хотел власти и денег, и частный самолет, и еще один «Порше», а единственным способом получить полный контроль было убрать отца с дороги. Это делает тебя хуже нас всех, вместе взятых. Мы по крайней мере делали это потому, что во что-то верили. Ты делал это ради выгоды.

Джаспер подошел к двери. Джейн решила, что он собирается уходить, но вместо этого он задернул штору. Полицейский поднял голову, чтобы убедиться, что все нормально. Джаспер просто помахал ему в ответ.

Он обернулся, пригладил галстук и сказал Джейн:

— Ты не понимаешь, как это работает.

— Расскажи мне.

— Все, что ты сказала, — правда. Идиотские академические изыскания отца действительно угрожали снизить стоимость акций компании на фондовом рынке. Мы рисковали потерять миллионы. Наши инвесторы хотели, чтобы он ушел, но он отказывался.

— И ты подумал, что фокус с красителем решит эту проблему.

— Это не фокусы, Горе. Мы ведем дела с очень, очень состоятельными людьми. Они до чертиков разозлятся, если потеряют деньги из-за маленькой испорченной сучки, которая не умеет держать язык за зубами.

— Я сяду в тюрьму, Джаспер. — Слова, произнесенные вслух, не так пугали, как мысли. — Я собираюсь рассказать ФБР обо всем, что мы сделали. И меня не волнует сопутствующий ущерб. Единственный способ искупить нашу жестокость — это встать и сказать правду.

— Ты действительно настолько глупая, что считаешь, что они не могут убить нас в тюрьме?

— Они?

— Инвесторы. — Он посмотрел на нее так, будто разговаривал с упрямым ребенком. — Я знаю слишком много. И там не только мошенничество. Ты даже не представляешь, какие извращенные способы придумывал отец, чтобы цифры росли. Я даже до камеры не дотяну, Горе. Они не будут ждать, пока я заключу сделку, чтобы спасти свою задницу. Они убьют меня, и они убьют тебя.

— Они обеспеченные люди, а не обезумевшие головорезы.

— Мы

обеспеченные люди, Горе. И посмотри, что наш отец сделал с Робертом Жено. Посмотри, что мы втроем сделали с отцом. — Он понизил голос. — Ты правда думаешь, что мы единственная семья, готовая организовать хладнокровный заговор, чтобы убить своих врагов?

Он навис над ней.

Руки Джейн опустились на живот.

Сдай их.

— Я сейчас не шутки шучу, — сказал Джаспер.

— Думаешь, я шучу? Я теперь должна думать не только о себе.

Джаспер глянул на ее живот. Он тоже обо всем догадался.

— Поэтому тебе нужно как следует поразмыслить над тем, что ты собираешься делать. Детского сада в тюрьме нет.

Сдай их всех.

Он сказал ей:

— У этих людей чертовски длинная память. Если ты пойдешь против них…

— Сколько сейчас времени?

— Что?

Она развернула его запястье, чтобы посмотреть на часы. Три часа ночи.

— Это чикагское время?

— Ты знаешь, я всегда перевожу часы, когда приземляюсь.

Она отпустила его руку.

— Езжай домой, Джаспер. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Он был поражен.

— Живи своей грязной жизнью. Обманывай кого хочешь. Лижи своим врагам задницы, но помни: бумаги у меня и я могу похерить твою жизнь, как и их жизни, если захочу.

— Не делай этого.

— То, что я буду делать, больше тебя не касается. Мне не нужно, чтобы ты меня спасал. Я спасу себя сама.

Он рассмеялся, но потом понял, что она говорит серьезно.

— Я надеюсь, ты права, Горе, потому что, если хоть капля твоего говна долетит до меня, я без всяких колебаний сообщу им, как тебя найти. Ты сделала свой выбор.

— Ты чертовски прав, — сказала ему Джейн. — И если кто-либо придет за мной, я воспользуюсь этими бумагами, чтобы наверняка утянуть тебя за собой.

Джейн отодвинула штору и распахнула дверь.

Полицейский тут же повернулся к ней. Его рука лежала на кобуре.

Она сказала ему:

— Передайте ФБР, что у них осталось меньше трех часов, чтобы сделать мне предложение, или нас всех ждет огромный взрыв в Нью-Йорке.

26 августа 2018 года

15

Энди вела кончиками пальцев по краям дырки в теле.

Ее подстрелили.

Она откинула голову, прижалась к стене. Она вдыхала воздух через сжатые зубы и изо всех сил пыталась не вырубиться.

Эдвин Ван Виз лежал на полу своего кабинета. Вокруг его тела были рассыпаны осколки стекла. Клочки бумаги. Кровь. Макбук, с помощью которого Энди так много узнала о своей матери.

Лора.

Энди протянулась и коснулась пальцами одноразового телефона. Экран был разбит. Она закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на звуках. Это был голос ее матери? Она все еще была на линии?