Осколки прошлого

Слотер Карин

Джейн заглянула в унитаз.

Ничего.

Ее внимание привлекла ванная. Она толком не мылась уже почти четыре дня. Ее кожа была покрыта слоем грязи, но мысль о том, чтобы полностью раздеться, искать мыло, а потом спрашивать про полотенце, оказалась слишком гнетущей. Она спустила воду в унитазе. Старалась не поднимать глаз на зеркало, пока мыла руки, а затем и лицо, теплой водой. Нашла полотенце для рук, намочила его и протерла подмышки, потом между ног. Снова почувствовала невероятное облегчение, не обнаружив на полотенце крови.

Ты

настолько глупа, что думала, я дам тебе его оставить?

Джейн вошла в гостиную. Она поискала глазами телефон, но его здесь не было. Звонить Джасперу все равно не имело смысла. Все телефоны в семейном особняке прослушивались. Если бы даже Джаспер и захотел помочь, у него бы оказались связаны руки. Джейн теперь была сама по себе.

Она сделала свой выбор.

Судя по звуку, кто-то перенес телевизор на кухню. Она моргнула и будто перенеслась назад во времени. Ник стоит перед телевизором на коленях и увеличивает звук, настаивая, чтобы все слушали, как их преступления перечисляют перед всей нацией. Члены группы расположились вокруг него, как лопасти вентилятора. Клара сидит на полу и впитывает их бешеную энергию. Эдвин наблюдает угрюмо и вдумчиво. Паула сияющими глазами смотрит на Ника, словно он вторая инкарнация Христа. Джейн стоит на том же самом месте, ошарашенная новостями, которые ей только что рассказала Клара.

И даже в тот момент Джейн осталась в комнате, вместо того чтобы пойти искать Эндрю, потому что не хотела расстраивать Ника. Никто из них не хотел расстраивать Ника. Это был самый большой их страх — не быть пойманными, не быть убитыми, не быть брошенными в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, а разочаровать Ника.

Она понимала, что теперь ее ждет расплата за неповиновение. Ник неспроста оставил ее с Паулой.

Джейн дотронулась рукой до одной из дверей кухни и прислушалась.

Она услышала, как по доске гуляет лезвие ножа. Услышала бормотание телевизора. Свое собственное дыхание.

Она толкнула дверь. Кухня была маленькая и тесная. Конец деревянного стола упирался прямо в ламинированную столешницу. И все же в ней было свое очарование: подвесные металлические ящики выкрашены в жизнерадостный желтый цвет, вся утварь новая.

Эндрю сидел за столом.

У Джейн отлегло от сердца, когда она его увидела. Он был здесь. Он был еще жив, хотя улыбнуться ей практически не мог.

Он жестом показал Джейн, чтобы она выключила телевизор. Она повернула колесико. Она не отрываясь смотрела в его глаза.

Знал ли он, что Ник сделал с ней в ванной?

Тем временем Паула огрызнулась:

— Я же сказала тебе ждать там. — Она бросила специи в кастрюлю на плите. — Эй, дура конченая, я сказала…

Джейн показала ей средний палец, усаживаясь за стол спиной к Пауле.

Эндрю прыснул от смеха. Перед ним лежал открытый металлический ящик. По столу были разбросаны папки с документами. Маленький ключ лежал у его локтя. Тут же лежал огромный конверт, адресованный в Лос-Анджелес таймс. Он выполнял свою часть

для Ника. Даже на пороге смерти он оставался верным солдатом.

Джейн изо всех сил старалась прогнать печаль со своего лица. Невероятно, но он казался еще более бледным. Его глаза будто были нарисованы красным карандашом. Губы начали синеть. Каждый вздох звучал так, будто пила ходит взад и вперед по бруску влажного дерева. Он должен был спокойно отдыхать в больнице, а не пытаться усидеть на жестком деревянном стуле.

— Ты умираешь, — сказала она.

— А ты — нет, — ответил он. — Ник сдал ИФА в прошлом месяце. Он чист. Ты знаешь, он до смерти боится иголок. С другой стороны, он никогда особо с ними не сталкивался.

Джейн покрылась холодным потом. Это никогда не приходило ей в голову, но теперь, когда все встало на свои места, ей стало жутко от мысли, что, если бы даже Ник болел, он бы никогда ей не сказал. Они бы продолжали заниматься любовью, и Джейн продолжала бы растить их ребенка, не зная правды до тех пор, пока не услышала бы ее от врача.

Или патологоанатома.

— С тобой все будет хорошо, — сказал Эндрю. — Обещаю.

Теперь уже его было впору называть лжецом.

— А что с Элис-Энн?

— Она здорова. Я сказал ей провериться, как только… — У него сорвался голос, и он не стал заканчивать фразу. — Она хотела остаться со мной. Можешь в это поверить? Но я не мог ей этого позволить. Это было нечестно. И у нас началось все это… — Его голос снова оборвался тяжелым вздохом. — Барлоу, тот агент ФБР. Он сказал мне, что они разговаривали с ней. И я знаю, что она, наверное, ужасно испугалась. И мне так жаль… Ну, я о многом жалею.

Джейн не хотела позволять ему тонуть в сожалениях. Она взяла его за руку. Она оказалась тяжелой, как будто она пропиталась тяжестью грядущих событий. Воротник его рубашки был расстегнут. Джейн увидела красные метастазы на груди.

Ему нельзя было оставаться в этом слишком теплом доме всего с одной маленькой каплей морфина. Она этого не допустит.

— Что такое? — спросил он.

— Я тебя люблю.

Эндрю обычно не отвечал на проявление чувств, но сейчас сжал ее руку и снова улыбнулся, так что она поняла, что он чувствует то же самое.

Паула пробормотала:

— Боже.

Джейн повернулась и угрожающе посмотрела на нее. Она начала резать помидоры. Нож был тупой, и шкурка рвалась, как бумага.

— У вас теперь инцест? — поинтересовалась Паула.

Джейн отвернулась от нее.

Эндрю сказал:

— Я пойду отдохну немного. Ладно?

Джейн кивнула. У них было больше шансов уехать, если бы Эндрю не участвовал в переговорах.

— Возьми шарф, — сказала Паула. — Держи горло в тепле. Это поможет от кашля.

Эндрю скептично поднял бровь, взглянув на Джейн, когда попытался подняться. Он замотал головой, когда она предложила ему помощь.

— Я еще не так плох.

Она пронаблюдала, как он плетется к дверям. Его рубашка была насквозь мокрой от пота. Волосы на затылке слиплись. Джейн отвернулась от дверей, только когда они перестали качаться.