Осколки прошлого
Шрифт:
— О… — Энди понятия не имела, о чем она говорит, но почему-то ей тоже захотелось плакать.
Эндрю? Андреа?
Потом Клара сказала:
— Давай сегодня не будем о грустном. Ведь сейчас в твоей жизни происходит столько всего! — Она открыла входную дверь ногой. — Ну, расскажи, как у тебя дела? С тобой все нормально? Все еще проблемы со сном?
— О… — сказала Энди, потому что это, очевидно, была единственная возможная реакция. — Я была… — Она пыталась понять, что ей лучше всего
— Ой, много чем! Я вырезала картинки из журналов с идеями для детской и еще думаю создать альбом фотографий времен моей славы. Худшая разновидность самовозвеличивания, но, знаешь, тут такая странная вещь — я забыла почти все свои выступления. А ты?
— О… — Энди по-прежнему не понимала ни черта из того, что говорила эта женщина.
Клара рассмеялась.
— Могу поспорить, ты помнишь все до единого. У вас всегда все было четко в этом плане. — Она открыла ногой следующую дверь. — Садись. Я сделаю чай.
Энди поняла, что оказалась еще на одной кухне с еще одной незнакомкой, которая могла знать или не знать о ее матери все.
— Кажется, у меня было печенье, — Клара начала открывать ящики.
Энди огляделась. Кухня была совсем маленькая, размещалась в отдельном крыле и, кажется, не особо изменилась с тех пор, как ее впервые обустроили. Металлические ящички были выкрашены в ярко-бирюзовый цвет. Столешницы выстроганы из грубого дерева. Кухонные принадлежности выглядели так, будто служили декорацией для какого-либо семейного шоу из семидесятых.
Рядом с холодильником на стене висела огромная маркерная доска. Кто-то оставил на ней сообщение:
«Клара, сегодня воскресенье. Эдвин будет в городе с часу до четырех. Обед в холодильнике. Не пользуйся плитой».
Клара включила плиту. Выключатель щелкнул несколько раз, прежде чем загорелся газ.
— Ромашка?
— О… Конечно. — Энди села за стол. Она пыталась придумать, о чем спросить Клару. Например, какой сейчас год, кто президент, но так ли это было нужно? Если бы у нее не было проблем с памятью, вряд ли ей оставляли бы подобые записки.
Энди почувствовала почти невыносимую грусть, к которой вскоре прибавилась толика вины. Раз у Клары рано развился Альцгеймер, произошедшее с ней на прошлой неделе уже наверняка полностью стерлось из памяти, а вот то, что случилось с ней тридцать один год назад, могло как раз всплыть на поверхность.
Энди спросила:
— О каких цветах для детской думаешь?
— Не розовый! — отрезала Клара. — Может быть, зеленый с желтым.
— Звучит очень мило. — Энди пыталась поддержать разговор. — Прямо как подсолнухи во дворе.
— Да, именно, — Клара явно была рада это услышать. — Эдвин говорит, мы начнем попытки, как только все закончится, но я не знаю. Мне кажется, лучше начинать уже сейчас. Я ведь не молодею, — она засмеялась и положила руку себе на живот.
Клара Беллами светилась добротой. Пытаться обманывать ее казалось низостью. Клара спросила:
— Ну а как ты себя чувствуешь? Все так же без сил?
— Мне лучше. — Энди смотрела, как Клара наливает в чашки холодную воду. Она забыла поставить чайник. Пламя высоко поднималось над плитой. Энди встала, чтобы ее выключить, и спросила: — А ты помнишь, как мы познакомились? Я тут пыталась припомнить подробности.
— Ох, так страшно, — ее пальцы снова легли ей на грудь. — Бедный Эндрю.
Опять Эндрю.
Энди села обратно за стол. Она совершенно не умела выстраивать подобного рода комбинации. Кто-то поумнее догадался бы, как выудить информацию из этой запутавшейся женщины. У Паулы Кунде она бы наверняка запела соловьем.
Это навело Энди на мысль.
— На днях я виделась с Паулой, — закинула она удочку.
Клара закатила глаза.
— Надеюсь, ты ее так не назвала?
— А как еще мне ее было называть? — рискнула Энди. — Сукой?
Клара засмеялась, садясь за стол. Она положила пакетики в холодную воду.
— В лицо бы я ей этого говорить не стала. Пенни, думаю, была бы не против увидеть нас всех в гробу.
Пенни?
Энди хорошенько задумалась над этим словом. А потом вспомнила о долларовой купюре, которую Паула Кунде сунула ей в руку. На Энди были те же самые джинсы, что и в тот день. Она залезла в карман и достала оттуда купюру, скатанную в тугой шарик. Она разгладила ее на столе. Пододвинула к Кларе.
— А! — Клара шутливо сдвинула губы. — Дура конченая прибыла на службу, сэр!
Очередной сногсшибательный успех.
Энди нужно было перестать осторожничать. Поэтому она спросила:
— Ты помнишь фамилию Паулы?
Клара вскинула брови.
— Это что, какой-то тест? Думаешь, я не вспомню?
Энди пыталась понять, был ли серьезным внезапно ставший резким тон Клары. Она вывела ее из себя? Энди что, только что лишила себя шанса?
Клара рассмеялась, сразу сняв всякое напряжение.
— Конечно, я помню. Что на тебя нашло, Джейн? Ты так странно себя ведешь.
Джейн?
Клара снова произнесла это имя:
— Джейн?
Энди подергала чайный пакетик за ниточку. Вода стала оранжевой.
— Я забыла, вот в чем проблема. Она сейчас пользуется другим именем.
— Пенни?
Пенни?
— Я просто… — Энди больше не могла продолжать играть в эти игры. — Просто скажи мне, Клара! Какая у нее фамилия?
Клара испуганно откинулась на стуле, снова услышав этот вопрос. На ее глазах выступили слезы.