Осколки нефрита

Ирвин Александр

— Я знала, что ты придешь, потому что видела сон, — сказала она. Слова колокольным звоном отдались в голове, заставив видение выплыть наружу, и девчонка превратилась в Джейн, одетую в накидку из длинных зеленых перьев и в маске из нефрита. Арчи почувствовал тяжесть ножа в ладони и приглушенное биение ее сердца под гладкой кожей.

— Джейн, — сказал он.

Бродяжка перестала чесаться и в полном изумлении уставилась на него; фальшивый свет капал с ее подбородка и ложился тенями возле глаз.

— Ой, папа, — выговорила она, вставая, и нежно взяла его за рукав. От этого прикосновения колокольный звон прекратился,

и сам воздух между ними словно разорвался в клочья. Сияющий фальшивый свет весь вытек, и вернулось ее лицо — обезображенное шрамами и выражающее недоверчивое удивление. Арчи вскрикнул и отпрянул от нее, столкнувшись с кем-то. «Смотри куда идешь», — заворчала женщина, отталкивая его.

Стало быть, это безумие.

— Я знаю, это чувство вины, — сказал он девчонке, приходя в себя. — Я свихнулся от этого. Извини, но я такой же сумасшедший, как и ты.

— Но тебе ведь приснился сон, — настаивала она. — Папа, тебе приснился тот самый сон…

Ее голос задрожал, и Арчи отвернулся и пошел, пошатываясь, в ясном свете полудня.

Когда церковные колокола пробили полдень, Райли Стин стоял возле окна своего кабинета, прикрывая правый глаз книгой Бернала Диаса. Позади него муравьи ползали по книжным полкам в поисках источника запаха спелости, наполнившего воздух.

Стин увидел, как тень орла пересекает солнце. Час подходящий: Ометеотль ослеплен фальшивым солнцем. Стин открыл Дымящееся зеркало, прислонив обсидиановую крышку к столу так, чтобы на нее падало солнце. Зеркало стояло на толстой подставке, вырезанной из цельного куска мутно-зеленого нефрита; квадратную подставку со всех сторон украшали иероглифы, каждый из которых покрывали муравьи. Несколько муравьев осталось ползать по крышке, собравшись в группу поверх нацарапанного узора из полумесяца внутри сияющего солнца. Стин потревожил их ряды, подхватив четырех муравьев щипчиками и сжав их в кулаке. Он четыре раза провел кулаком по оббитому краю чаши, наблюдая за своим отражением в неподвижной серебристой поверхности. Призвать дух из Миктлана, Страны бесплотных — дело нелегкое, однако другого выхода, чтобы получить нужную информацию, он не видел.

— Люпита, — произнес Стин и уронил муравья в ртуть. Муравей без всплеска утонул.

Стин повторил процедуру еще три раза. Роняя муравья в последний раз, он сказал:

— Люпита, я тот, кто послал тебя в Миктлан, и я призываю тебя сейчас.

Муравей упал в ртуть, всколыхнув поверхность единственной волной. Он не пошел ко дну, а вылез на обколотый край чаши, где Стин раздавил его пальцем, — и тут же в ртути появилась тень, словно поднимавшаяся с невероятной глубины.

— Широкая Шляпа, зачем ты позвал меня из моего путешествия? Обратно ведет долгая дорога, через пустыни и сквозь Кинжальный ветер, а у меня нет собаки, чтобы перевести меня через реку. — Голос Люпиты звучал тихо, печально, в тоске по месту, из которого ее вырвали. Ее тень наполнила чашу, переливаясь через край подобно дыму.

— Люпита, почему Ометеотль следит за мной? Канинмачикуальтлан нитлапачоа?

— У богов свои планы, у людей — свои. — Тень негромко захихикала. — Он следит за тобой, потому что ему так хочется. Бесплотные сплетничают.

— Чакмооль сбежал от меня. Под пристальным взглядом Древнего бога я даже не осмеливаюсь искать

чакмооля, чтобы его не уничтожили.

— Отима тойани, Широкая Шляпа. Ты бросился в воду и только теперь заметил, что не достаешь до дна.

— Притчами теперь не поможешь. Лучше научи меня плавать.

— Вот как. — Тень сгустилась у основания подставки, пытаясь принять какую-то форму. Люпита заговорила вновь: — Бесплотные смеются над тобой, Широкая Шляпа, и потрясают своими костями, потому что ты не умеешь думать. Однако ты еще можешь избежать ярости Древнего бога. Ин тлаулли микспа никмана — внемли свету, который я зажгу перед тобой.

— Я слушаю.

— Все зиждется на отце Нанауацина. От него зависит, куда повернет твоя жизнь и твои планы.

— Прескотт? — Стин покачал головой. — Да он же умер. Его кости гниют в пивоварне.

— Ицтлактли. Ты лжешь, хотя и сам об этом не знаешь; в пивоварне гниют твои планы. Прескотт жив, и если ты сам хочешь выжить, то не пытайся его найти.

Стин задумался над этим странным предупреждением, заставив себя не злиться на напортачившего Ройса. С наказаниями успеется. У него ведь в ту ночь было предчувствие, что Прескотт каким-то образом спутает его планы. Невозможно себе представить, чтобы отец Нанауацина случайно набрел на сцену в музее.

Однако в таком случае, логически рассуждая, Прескотта следует уничтожить, чтобы избежать помех в дальнейшем. Люпита чего-то недоговаривает.

Стин с усилием придал голосу смирение.

— Я не понимаю.

Она снова хихикнула.

— Слушай, что говорят Бесплотные: Прескотт отмечен печатью Древнего бога и Того, кто заставляет все расти. Боги следят за ним, сберегают для отведенной ему роли в их планах. Кому из них он послужит, будет зависеть от твоей выдержки, Широкая Шляпа. Ты должен выжидать нужный момент, а потом действовать без колебаний.

Птица пролетела перед солнцем, и по поверхности Зеркала прошла волна ряби.

— Чакмооль ушел в землю, — продолжала Люпита, — но скоро он тронется в путь обратно в Чикомосток — с Нанауацином или без него. Если Пятое солнце умрет без жертвоприношения, то чакмооль снова уснет и проснется, когда время придет. Но Прескотт отмечен печатью Тлалока и нетерпелив. Он вспомнил, что хочет жить, и будет искать чакмооля, чтобы избавиться от этой печати. Нанауацин последует за Прескоттом, связанная с отцом, как река связана с морем. Если хочешь воплотить свой план, — Люпита презрительно выплюнула последнее слово, — то не вмешивайся, пока они не тронутся в путь. Даже если ты позабудешь все остальное, помни эти слова. Только так ты оградишь себя от гнева Древнего бога.

Тени стали подниматься по подставке, втягиваясь в глубину ртути.

— Я сказала тебе все это лишь потому, что ты приказал, — прошипела Люпита затихающим голосом. — Я вовсе не забыла то, что между нами произошло.

Тень исчезла. Один за другим три муравья всплыли на поверхность и уползли через край Дымящегося зеркала. Стин наблюдал, как они спустились на покрытый ковром пол и затерялись в толстых волокнах. И как это он не сообразил? Ну конечно же. Глупо было самому не догадаться. Конечно же, девчонка последует за Прескоттом, когда тот бросится на поиски чакмооля. По той же причине, по которой можно было предсказать, что она вернется в Нью-Йорк после побега в Ричмонде.