Осколки чести
Шрифт:
Корделия перечислила события, начиная со старта с Колонии Бета и кончая убийством Форратьера. Она оборвала рассказ перед появлением Форкосигана, неопределенно проговорив:
– Я пару дней скрывалась по разным закоулкам, но в конце концов они меня поймали и посадили обратно в камеру.
– Так. Вы не помните, как вас мучил и насиловал адмирал Форратьер, и не помните, как убили его.
– Меня не мучили и не насиловали. И я его не убивала. Кажется, я только что сообщила вам об этом.
Врач печально покачала головой:
– Нам
– Да, конечно.
– Вы можете это описать?
Корделия закусила губу.
– Нет.
Тайна убийства принца ничего не значит для эскобарцев: невозможно ненавидеть Эзара Форбарру сильнее, чем они его ненавидят. Но даже намек на правду, попав в прессу, будет иметь катастрофические последствия для гражданского мира на Барраяре. Мятежи, военный переворот, свержение императора – все пойдет своим чередом. А если на Барраяре начнется гражданская война, разве Форкосиган не может в ней погибнуть? «Господи, ну пожалуйста, – устало подумала Корделия, – не надо больше смертей».
А эта проклятая врачиха сразу насторожилась… Видя себя в ловушке, Корделия решила отступить, хотя и понимала, что момент упущен.
– Во время бетанской астроэкспедиции на эту планету, как вы, наверное, знаете, погиб один из наших офицеров. По моей просьбе было изготовлено надгробие для его могилы. Вот и все.
– Понимаю, – вздохнула Спрейг. Она даже не скрывала, что считает ее слова отговоркой. – У нас есть еще один подобный случай. Девушку изнасиловал Форратьер или кто-то из его людей, а потом барраярские медики подчистили ей память. Наверное, надеялись спасти репутацию этого негодяя.
– Ах да, помню, я встречала ее на флагмане. Она была и в моей палатке, верно?
Доктор Спрейг поспешно махнула рукой – в знак того, что это профессиональная тайна.
– Насчет той девушки вы правы, и я рада, что она получает необходимую помощь. Но со мной вы ошибаетесь. И относительно репутации Форратьера – тоже. Единственная причина, по которой разошлась эта небылица насчет меня, кроется в том, что в глазах толпы быть убитым слабой женщиной еще позорней, чем собственным солдатом.
– Одних только данных о вашем физическом состоянии достаточно, чтобы я этому не поверила, – сухо заметила Спрейг.
– Каких еще данных? – на мгновение опешила Корделия.
– Данных, свидетельствующих о том, что вы подвергались пыткам, – отчеканила ее собеседница с мрачным, даже несколько сердитым видом. Но Корделия поняла, что гнев направлен не на нее.
– Что за чушь! Меня не пытали!
– Пытали. И заставили вас забыть об этом. Но скрыть физические следы они не могли. Вы знаете, что у вас была сломана рука и два ребра? На шее многочисленные синяки, сильные ушибы на голове, на руках и ногах – вообще на всем теле. А биохимический анализ крови свидетельствует о крайнем стрессе, сенсорном голодании, значительной потере веса, нарушениях сна, избытке адреналина. Мне продолжать?..
–
– «Ах это?» – повторила врач, приподнимая бровь.
– Это я могу объяснить, – подтвердила Корделия, сдерживая смех. – В некотором смысле вина за мои грехи лежит на вас, на эскобарцах. Во время отступления я находилась в тюремной камере на борту флагманского корабля. Вы в него попали – и встряхнули всех, как камешки в банке, включая и меня. Вот откуда переломы и все такое прочее.
Врач сделала пометку в своем блокноте.
– Хорошо. Тонкая работа. Но небезупречная. У вас переломы были в разное время.
– Э-э, – начала Корделия.
Как можно объяснить про Ботари, не упоминая о каюте Форкосигана? «Меня пытался придушить один друг…»
– Я бы очень хотела, чтобы вы подумали о возможности медикаментозного лечения, – осторожно проговорила доктор Спрейг. – Барраярцы провели с вами огромную работу по сокрытию, даже более основательную, чем с той девушкой, а для нее понадобилась очень и очень глубокая терапия. По-моему, в вашем случае это еще нужнее. Но нам нужно ваше добровольное содействие.
– Слава Богу.
Корделия снова легла на кровать и закрыла лицо подушкой, раздумывая над медикаментозным лечением. От подобных мыслей у нее леденела кровь. Интересно, сколько времени можно выдержать поиск отсутствующих воспоминаний, прежде чем начнешь их выдумывать в соответствии с требованиями? Но хуже всего то, что ей действительно есть что прятать… Она вздохнула, сняла с лица подушку, прижала ее к груди и открыла глаза. Над ней с озабоченным видом стояла Джоан.
– Вы еще здесь?
– Я все время буду здесь, Корделия.
– Этого… я и боялась.
Все дальнейшие усилия доктора Спрейг пропали даром – пациентка наотрез отказалась участвовать в своем спасении. Но теперь она не давала себе заснуть, опасаясь, что заговорит во сне – и будет допрошена. Она только чуть подремывала и, вздрагивая, просыпалась от малейшего шума. Корделия не испытывала восхищения по поводу тайных целей Эзара Форбарры – но они по крайней мере были уже достигнуты. Ее преследовал страх, что она может сделать напрасными тысячи смертей. В итоге Корделия приняла твердое решение не допустить, чтобы из-за нее стала бессмысленной гибель всех солдат Форкосигана – и даже Форратьера и коменданта лагеря.
В конце полета она уже балансировала на грани нервного срыва. Ее мучили стойкие мигрени, бессонница, непонятное дрожание левой руки и легкое заикание.
Перелет от Эскобара к Колонии Бета прошел гораздо легче. Он длился всего четыре дня: к ее величайшему удивлению, специально за ней пришел бетанский курьерский корабль. По голографическому видео в своей каюте она просматривала новости. Корделия смертельно устала от войны, но, случайно наткнувшись на упоминание о Форкосигане, не устояла и решила узнать, каково общественное мнение на сей счет.