Оскал гориллы
Шрифт:
– Нам нужно пробежать быстро, – сказала она, – но они ни в коем случае не должны услышать наши шаги. Если только они услышат, что мы бежим, если заметят хоть какие-то признаки паники – может произойти что-то ужасное.
Она выскользнула в коридор. Мейсон последовал за ней. Вдвоем они побежали по винтовой лестнице, которая вела вниз, в гостиную, откуда Мейсон только что осматривал убранство особняка.
Неожиданно Мейсон осознал, что уже некоторое время прислушивается к далекому шуму, распадавшемуся на монотонное завывание
– А это что такое? – спросил Мейсон.
– Я же говорю вам, не знаю, – сказала миссис Кемптон. – Нам нужно быстрее выбираться отсюда! Мы должны как можно скорее выбраться отсюда!
Она спустилась по лестнице и вбежала в гостиную. Мейсон направился к главному входу.
– Нет, нет, не сюда, – предупредила миссис Кемптон.
Она прошла через соседнюю комнату в столовую, оттуда в буфетную, потом в кухню и сказала:
– Нам придется рискнуть. Это проход в зоопарк. Одному Богу известно, не вернулась ли какая-нибудь из этих обезьян обратно.
Она открыла дверь.
Мейсон шагнул следом за ней в коридор и увидел, что дверцы пустых клеток все еще распахнуты. Похоже, убежавших животных в коридоре не было.
– Пойдемте, – сказал Мейсон и побежал вперед.
– Опасайтесь вон той гориллы, – предупредила она и остановилась только на мгновение, чтобы надеть обувь. Мейсон так резко затормозил, что налетел на стену.
И вновь, когда он поравнялся с клеткой, горилла в диком прыжке бросилась на него, ударившись о прутья решетки.
Даже стены в коридоре вздрогнули от страшного удара, с которым огромное тело налетело на дверцу.
Мейсон оглянулся и увидел, что миссис Кемптон замерла, прижавшись к стене.
Длинная волосатая лапа гориллы тянулась сквозь прутья клетки, в дикой ярости пытаясь ее достать, и не дотянулась всего несколько дюймов.
В парке собаки снова залились лаем, словно загнав кого-то на дерево. Сирены выли не переставая.
Мейсон отпер дверь, выглянул наружу и сказал:
– Ну а теперь – бегом отсюда.
Они выбежали на Роуз-стрит. Ночной воздух казался сладким и упоительным после страшной звериной вони тесно уставленного клетками коридора.
За спиной у них все было залито ослепительным светом множества прожекторов, освещавших каждый дюйм территории вокруг особняка. Одна из собак завизжала от боли, вслед за этим раздался новый взрыв захлебывающегося лая.
Мейсон оглядел улицу. Поскольку свои часы он оставил поиграть горилле, он не имел понятия, сколько времени прошло с тех пор, как Делла отправилась за полицией.
– Мы можем на кого-нибудь наткнуться, – сказал он, – так что давайте вести себя так, словно мы случайные прохожие, напуганные всей этой суматохой. Мы пойдем быстро, но постараемся
– Ну, – сказала она, – это длинная история. Есть один вопрос, по которому я должна немедленно проконсультироваться с юристом и...
– Кто убил Эддикса? – нетерпеливо прервал ее Мейсон.
Она ускорила шаг.
– Ну-ка подождите! – приказал Мейсон. – Кто убил?..
Он не успел договорить, потому что из-за поворота выехала полицейская машина, две ее красные мигалки выбрасывали два кроваво-красных луча.
Фары выхватили из мрака силуэты Мейсона и миссис Кемптон, и тут же мощный прожектор залил их ослепительно ярким светом.
Взревела сирена.
Миссис Кемптон с тревогой посмотрела на Мейсона.
– Стойте спокойно, – сказал он.
Голос из полицейской машины крикнул:
– Руки вверх!
Мейсон поднял руки.
Полицейская машина притормозила и остановилась рядом с ними: Мейсон разглядел блики на голубоватом металле оружия.
– Что тут происходит, черт бы вас побрал? – спросил голос.
– Я и сам хотел бы это знать, – ответил ему Мейсон.
– Ну, вы-то должны знать. Вы удирали из этого дома во весь дух.
Мейсон сказал:
– Как только вы вполне убедитесь в том, что у меня нет оружия, я достану из кармана свой бумажник и вы сможете убедиться, что я адвокат и что я как раз один из тех, кто вызвал полицию.
– Черт возьми, да это Перри Мейсон! – воскликнул другой голос в полицейской машине. – Вы что, были в этом доме, Мейсон?
– Да, я там был, – сказал Мейсон, – и должен сделать вам заявление, что в спальне на втором этаже лежит на кровати мертвый человек. Он явно зарезан, и, судя по характеру ран и по тому, как рукоятка ножа торчит у него из спины, я могу со всей уверенностью утверждать, что это не могло быть самоубийством. Вот мое заявление.
Прожектор погас. Один из полицейских спросил:
– А кто это с вами?
– Ее зовут Джозефина Кемптон, – ответил Мейсон, – она мой клиент, и я уполномочен ответить на все вопросы от ее имени.
– Давайте-ка не будем начинать разговор таким образом.
– Мы уже начали именно таким образом.
– Она намерена что-то скрыть от нас?
– Насколько мне известно, нет.
– Тогда почему бы ей не рассказать все самой?
– Потому что, к счастью, она обладает определенными правами. Я хочу получить возможность обстоятельно поговорить с ней наедине до того, как решу, что ей нужно говорить, а чего говорить не стоит. Хочу также обратить ваше внимание на то, что если бы я был единственным адвокатом, кто занят этим делом, то приложил бы все усилия, чтобы прояснить все факты, имеющие отношение к сложившейся ситуации, и сделал бы заявление, проясняющее ее позицию. Однако получилось так, что я всего лишь один из двух ее адвокатов.