Ошибка
Шрифт:
Я всматриваюсь в его большие карие глаза. Несмотря на моё внутреннее смятение и страх к Джуду, на самом деле я верю Калебу. Только проблема в том, что, если Джуд захочет причинить мне боль, его ничего не остановит. И точно не его младший брат.
Глава 11.
ДЖУД
Прошло сорок минут после того, как я покинул свой дом. Я въезжаю на стоянку из гравия возле сторожки у ворот. Пока я иду ко входу, замечаю несколько пьяных стариков, которые, спотыкаясь,
— Ох, чёрт, Фрэнк, — ворчит один из них со светлыми волосами. — Тебе же чертовски хорошо известно, что эта страна погрязла в демократии.
Другой мужчина запускает руку в волосы и теряет равновесие, падая и опираясь на стену здания.
Я толкаю дверь, и густой дым от курева ударяет мне в лицо. Мой взгляд мечется по тускло освещённой комнате и задерживается на парне, который склоняется над баром.
Кивая другим мужчинам, я пересекаю комнату, слегка похлопываю своей рукой по его плечу, и он стонет в ответ.
— Эй, Джим. Ты же помнишь, что сегодня последняя пятница месяца, да?
Он склоняет голову в сторону, глядя на меня только одним открытым глазом.
— Ага, Джей-Пи, знаю.
Он садится, опираясь на спинку стула, и копается в заднем кармане. Достав оттуда конверт, он протягивает его мне.
— Я должен прекратить делать ставки у твоего босса. Он очень влиятелен для этого старого бизнеса.
Улыбаясь, я забираю конверт. Большинство людей думают, что я — «борода» — посредник между ними и букмекером. Но они не имеют понятия, что я — тот самый человек, которого на самом деле они не хотят злить.
— Ах, прекрати, Джим. Ты повторяешь это каждый раз, — похлопывая его по плечу, я открываю конверт, чтобы посмотреть, что внутри. — Это же ради веселья, я прав?
Фыркая, он поднимает свой бокал и взбалтывает пиво на дне перед тем, как отправить его в рот.
— Ага, чертовски весело для слива моего счёта в банке, но в один из таких дней, — говорит он, тыча своим трясущимся пальцем в меня, — я выиграю чертовски крупную сумму. И тогда я остановлюсь.
— Увидимся через несколько недель, Джим, — отвечаю я, направляясь к двери.
Я залезаю в машину и едва выезжаю обратно на дорогу, как у меня звонит телефон. Беру трубку и всё, что слышу — это безумный смех.
— Я занят. Какого чёрта там происходит? — спрашиваю я и перестраиваюсь в соседнюю проезжую линию.
— Оу, — удаётся ответить Бобу через кашель, — ты просто должен вернуться домой и увидеть, что твой младший киска-братик делает.
— Что? О, чёрт возьми. Только не говори мне, что он снова напортачил с той малышкой?
Кто-то гудит и кричит на заднем плане — остальные парни.
— Давай, Браун. Вперёд! Забей этот чёртов мяч! — гремят звонкие голоса. — Выглядит так, будто тебе будет что собрать. Флорида только что проиграла.
— Хорошо, — стону я, больше волнуясь о том, что, чёрт возьми, сделала та женщина, чем о деньгах, которые я только что срубил. — А теперь, какого хрена там случилось с Калебом?
— Ты просто должен приехать и увидеть это собственными глазами, Джуд. Честно я не знаю, почему именно он попал в наш семейный бизнес. Думаю, он прячет вагину между ног.
Я
— Чёртов Калеб! — ударяя кулаком по рулю, я виляю в траффике и еду к выезду.
Как только я попадаю внутрь, то нахожу группу моих верзил, собравшихся вокруг кухонного стола, попивающих пиво и играющих в покер.
— Мне нужно пнуть его под зад? — спрашиваю я.
Боб улыбается, пожимая плечами.
— Если ты спрашиваешь меня, то думаю, он, вероятнее всего, был бы травмирован, только услышав это.
Качая головой, я иду вниз по коридору. Калеб всего лишь чёртов ребёнок. Ему двадцать один, и мне иногда становится стыдно, что я позволил ему связаться с этим дерьмом. Конечно же, это наше наследие, но в какой-то момент всегда находится тот, кто говорит: «Они слишком хороши для этой чёртовой жизни». Я пытался. Пытался выйти из этого, но я взросление среди угроз, грязных денег и мести несомненно оставило свой след. Это моя обязанность — продолжать наследие моей семьи, но Калеб… Здесь у него нет никаких дел. У него до сих пор есть мораль, и надеюсь однажды меня станет слишком много для него, и он уйдёт, забыв в какой мы заднице.
Останавливаясь перед дверью, я отпираю замок и вдруг слышу всхлипы.
Открыв дверь, я вижу, что он опустил голову на её плечо, и плачет. А она обнимает его рукой, успокаивая, и поднимает взгляд, метая взглядом молнии, когда я вхожу внутрь.
— Что за… — я перевожу взгляд на телевизор и вижу финальные титры кинофильма. — Что за нафиг? Калеб?
Он смотрит на меня, вытирая сопли своим рукавом.
— Чувак, Джуд, это такое грустное дерьмо. Эта правдивая чёртова любовь… и птички в конце улетели, — он делает вдох, — это было так, словно их души улетают в небеса, чтобы провести вечность вместе. Насколько же это чертовски глубоко и грустно!
Мои глаза лезут на лоб, а челюсть произвольно открывается. Я буквально теряю дар речи, а мой пристальный взгляд мечется между телевизором и этой парочкой, обнимающейся на кровати.
— «Дневник памяти», — говорит Виктория. — Могу принять удар ножом в темноте, поклявшись, что ты его ещё ни разу не смотрел.
— Ты издеваешься надо мной? — я качаю головой, запуская свои пальцы в волосы и пытаясь понять, что именно только что произошло.
Эта женщина превратила моего брата в долбаную киску. Много раз он наблюдал за тем, как люди теряли свои жизни в жестоких условиях. И вот теперь он сидит, пуская нюни от какого-то фильма, и нежится в утешительных объятиях девчонки.
— Блядь, Калеб! — я иду к ним, дёргая его верх. — Просто… съебись отсюда, — я открываю дверь, намереваясь вытолкнуть его в коридор, но замираю.
— Ты же знаешь, что относишься к виду засранцев, — огрызается она.
Она сейчас действительно отрыла свой рот на меня? Когда эта девушка успела отрастить себя яйца? Я должен это исправить прямо сейчас. В момент, когда она перестанет меня бояться, моя жизнь превратится в ад.
— Что с тобой не так? — я поворачиваюсь к ней лицом. — Смерти ищешь? Ты двигаешься в нужном направлении, куколка.