Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Он напрягся, когда она мягко провела рукой вниз по его спине.
— Эти шрамы на твоей спине… это твой отец сделал с тобой?
Он кивнул, вздрагивая от её прикосновения.
Кира выглядела так, будто хотела расспросить его дальше, но он быстро сменил тему.
— Виктория не должна так открыто говорить об этих вещах. Мой отец сделал всё возможное, чтобы стереть подробности моей некомпетентности из истории. Официально той ночью я вырезал половину жителей крепости. Противоречить этой версии
— Ай.
— Эта угроза оказалась довольно эффективной. — Он тяжело вздохнул. — Виктория любит вести себя так, будто она выше закона. Но тебе не стоит говорить о той ночи.
— Не волнуйся, я собираюсь сохранить все свои зубы.
Кира криво улыбнулась, но он не смог ответить тем же.
— Ладно, не буду, — сказала она. — Но мне нужно спросить. Кроме того стражника, ты правда не убил ни одного волка в ту ночь?
— Это имеет значение?
— Для меня — да.
— Почему?
Она повернула голову и посмотрела на него.
— Потому что я начинаю думать, что ты не тот монстр, за которого себя выдаёшь.
Его сердце грохотало в груди. Так громко, что он был уверен, что она может это услышать.
— С тех пор я убил множество волков, и это всё, что тебе нужно знать. — Он говорил холодно, или настолько холодно, насколько мог, учитывая, насколько безмерно тёплым и счастливым он себя чувствовал рядом с ней.
— Ты не похож на убийцу, — продолжила она.
Он сделал голос жёстче, почти ломким, и произнёс каждое слово медленно:
— Ты тоже.
— Не недооценивай меня. Я чуть не заколола тебя в твоём кабинете, помнишь?
— Чуть не заколола? — Натаниэль указал на рану на своих брюшных мышцах. — Это твоих рук дело.
— О нет, — воскликнула Кира, разворачиваясь и становясь на колени, наклоняясь ближе, чтобы осмотреть рану. — Я не поняла, что ранила тебя!
Натаниэль взял её за подбородок и мягко приподнял её лицо. Он улыбнулся.
— Ты слишком беспокоишься о моём здоровье… для убийцы.
Её глаза сузились.
— Меня волнует только то, что нож не прошёл насквозь.
Он коротко рассмеялся, удивляясь, как легко она разрушает его холодность.
— Может быть. Но просто чтобы ты знала… мне нравится и твоя нежная сторона.
— Раз уж мы раздаём комплименты… мне нравится та сторона тебя, которая не ведёт себя как мудак.
— Правда? — Он посмотрел на неё из-под полуприкрытых век, размышляя, стоит ли наклониться до конца.
Последние лучи солнца исчезали за горизонтом, и лицо Киры оказалось наполовину в тени, наполовину залито золотым светом, а её янтарные глаза мерцали отблесками уходящего дня.
Его дыхание замерло, и он наклонился ближе.
Он должен был.
В самый момент, прежде чем их губы
— Уже поздно. Нам стоит вернуться?
— Подожди. — Он внимательно вгляделся в её лицо, замечая напряжение в губах и едва заметные складки тревоги. — О чём ты думаешь, малышка?
Он ожидал, что она уйдёт от ответа или бросит колкость. Но вместо этого она выглядела тихой и печальной.
— Сегодняшний день с тобой был хорошим. Очень хорошим. Честно говоря, думаю, это было самое весёлое время в моей жизни. И на мгновение… — Она смущённо опустила взгляд, переплетая пальцы, затем подняла подбородок и снова посмотрела на него. — На мгновение я даже подумала, что то, что между нами происходит, настоящее.
Натаниэль почувствовал болезненный укол в груди и потянулся к ней, желая лишь одного, убрать прядь её волос за ухо и сказать, что всё это действительно настоящее. Чувства не лгут. Но его пальцы замерли, когда в него начала просачиваться глухая, ноющая меланхолия.
Он никогда не сможет стать тем, кто ей нужен.
Они вернулись в спальню Натаниэля в тишине. Ни один из них не признавал почти поцелуй и то, что он мог означать. Кира пошла в ванную переодеться и вышла в своём атласном пижамном комплекте, майке и шортах.
Натаниэль сидел в кресле без рубашки, в свободных серых брюках. Он читал книгу.
— Похоже, ты не слишком продвинулся со своей книгой, — заметила она.
Натаниэль поднял взгляд, его выражение медленно скользнуло по ней.
— Нет… она не совсем захватила моё внимание.
Кира обняла себя руками, чтобы скрыть силуэт напрягшихся сосков, натягивающих блестящую ткань майки.
— Ужин у твоего коврика, — сказал Натаниэль, возвращая внимание к книге.
Она подошла к изножью кровати. У её коврика стояла миска с водой и поднос с едой: стейк, картофельное пюре и горох. Там лежали столовые приборы, которыми она могла пользоваться. Она наклонилась к миске с водой, чтобы пить. Это было правило, на котором настаивал Натаниэль.
— А ты не будешь есть? — спросила она, садясь на коврик и подтягивая поднос ближе.
— Я уже поел, — ответил он, не поднимая взгляда от книги. — Но ты продолжай. Позже будет десерт, если будешь послушной.
— Если буду послушной? Какой десерт?
Натаниэль всё ещё не смотрел на неё.
— Шоколадный торт.
Кира задумчиво жевала кусок стейка, но не ответила.
Через минуту Натаниэль опустил книгу.
— Тебе нравится шоколадный торт?
Кира пожала плечами.