Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Кира рассмеялась.
— Хорошо.
— Но ты права, нам нужна приватность. — Виктория повысила голос. — Все, кто не Кира, проваливайте нахрен, — сказала она, резко хлопнув в ладони и прогоняя остальных вампиров, которые спрыгнули со скалы и нырнули в воду внизу.
— Всё моё внимание — твоё, — улыбнулась Виктория, убирая тёмную чёлку с лица. — Давай.
— Хорошо, значит… — Стараясь избегать интимных подробностей, Кира рассказала о том, как Натаниэль заставил её читать о революции. Она не упомянула ни порку, ни выпирающую игрушку, которую он
Виктория закатила глаза.
— Натаниэль такой лицемер — заставлять тебя читать о революции.
— Правда? — Кира могла подобрать множество слов, чтобы описать то, что сделал Натаниэль… жестокий было одним из них. Как он смеет тыкать ей в лицо падением волчьей монархии, а затем получать от этого удовольствие? Но она не понимала, при чём тут лицемерие. — Это часть школьной программы, — сказала она, сама не понимая, почему защищает Натаниэля.
— Послушай, милая. Натаниэль, возможно, и был там, когда произошла революция, но он совсем не похож на своего отца. Король Хенрик — он… — Виктория задумалась. — Невероятный. Могущественный. Умный. Превосходный стратег. Я знаю, он не пользуется популярностью у волков, но нам повезло иметь его своим лидером.
Кира была не согласна, но она знала, что лучше не спорить и не проявлять неуважение к Королю, особенно в присутствии вампира. Жизнь для вампиров теперь могла стать лучше, но для волков она стала гораздо хуже.
— Ты хочешь сказать, что Натаниэль не безжалостен и не хитёр? — спросила Кира непринуждённо.
Виктория наклонила голову.
— Он такой, но не как его отец. По сравнению с Хенриком Натаниэль большой мягкотелый добряк.
Прекрасно, подумала Кира. Это заставило её с неохотой относиться к встрече с королём вампиров.
— Мне просто любопытно, — спросила Виктория, — Натаниэль рассказывал тебе о том, что он сделал во время революции? Или о том, чего он не сделал, если точнее.
— Нет. А что он должен был сделать?
Виктория огляделась по сторонам и понизила голос.
— Он сильно разочаровал своего отца. Натаниэлю было четырнадцать лет, когда они штурмовали крепость Винтермоу, и он пошёл вместе с людьми своего отца и загнал в угол Короля волков и его семью. Это был шанс Натаниэля доказать себя, его отец даже оказал ему честь собственноручно убить детей Короля.
Тошнота подступила к горлу Киры, и она неловко поёрзала. Она никогда не слышала столь откровенных подробностей того, что произошло во время революции, и уж тем более никогда не слышала, чтобы об этом рассказывали так прямо.
— И он это сделал?
— Нет, — Виктория нахмурилась. — И что ещё хуже, Нат в ту ночь не убил ни одного волка. Никого важного, во всяком случае.
Кира молчала. Её странно тронуло осознание того, что когда-то Натаниэль проявил милосердие к её сородичам… Даже если это уже осталось в прошлом.
Виктория
— Ты никому не должна об этом рассказывать, Кира. Это принесло его отцу столько позора, но теперь всё это осталось в прошлом.
— Да, похоже, Натаниэль более чем компенсировал это во взрослой жизни, — резко сказала она.
— О, да, — продолжила Виктория. — Довольно много, на самом деле. Обычно это предатели. А совсем недавно, здесь, в академии, были двое дальних родственников из линии Баккеров, с которыми он разобрался… Хейли и как её там… Элис.
— Ана, — поправила Кира.
Виктория щёлкнула пальцами.
— Точно! Ана. Теперь послушай, не пойми меня неправильно, Натаниэль великолепен, но во время революции он подвёл своего отца. Это может быть в прошлом, но многие из нас это помнят. Именно поэтому Король сделал его восхождение на трон условным. Скоро Натаниэлю исполнится тридцать лет — это возраст, когда наследный принц традиционно занимает место своего отца. Но Хенрик отречётся только в том случае, если Натаниэль объявит Глорию своей невестой. Хенрик считает, что Глория сможет уравновесить Натаниэля.
Кира нахмурилась.
— Откуда ты всё это знаешь?
Виктория пренебрежительно махнула рукой.
— Я давно дружу с Натаниэлем, Кира. И я выросла в крепости Винтермоу. Мой отец — королевский казначей.
Эта новая информация заставила Киру испытать огромное облегчение от того, что она раньше не критиковала Хенрика.
— Ты можешь быть волком, Кира, но я всё равно твой друг и буду присматривать за тобой. — Виктория подарила ей мягкую улыбку. — И я знаю, каким может быть Натаниэль. Если он хоть как-то плохо с тобой обращается…
— Спасибо, — сказала Кира, её внимание было приковано к Натаниэлю, который закончил плавать и вышел из воды.
Он выглядел великолепно, капли воды стекали по его мускулистому телу. Она наблюдала, как он вытирается полотенцем, настороженным взглядом. Что-то здесь не сходилось.
— Он плохо с тобой обращается? — настойчиво спросила Виктория.
Кира замялась, не в силах определить источник своей тревоги, кроме того, что она была уверена: это никак не связано с Натаниэлем. Он плохо с ней обращается?
— Нет, — твёрдо сказала она. — Он не обращается со мной плохо. — Она поднялась на ноги.
— Куда ты идёшь? — спросила Виктория.
— Я иду плавать.
Виктория перевернулась на спину, прикрывая глаза от солнца.
— Повеселись. Помни, моя дверь всегда открыта. Если тебе когда-нибудь станет тревожно или небезопасно, ты можешь прийти и поговорить со мной. Натаниэль может быть нашим принцем, но я не боюсь высказать ему всё, что думаю.
— Спасибо.
Кира стояла на краю скального выступа, размышляя о прыжке в глубокий бассейн внизу. Она чувствовала ветер в своих волосах и солнце на своей коже, и тихие волны шептали, омывая берег. Она закрыла глаза, чтобы впитать всё это. Когда она открыла их, то заметила Натаниэля, который приближался со стороны берега.