Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Её накрыла слабость, колени подогнулись.
Натаниэль подхватил её, одной рукой обхватив за талию прямо под грудью, другой всё так же сжимая её горло.
— Ничего не скажешь? — спросил он, его дыхание обжигало её щёку.
Она покачала головой, крепко зажмурившись, сдерживая слёзы. Она ошибалась. Он был не просто чудовищем. Он был чистым злом, и у неё не осталось ни колкостей, ни слов, ни злости, которую можно было бы ему противопоставить. Ей было страшнее, чем когда-либо в жизни, и она полностью находилась в его власти. Паника захлестнула её, пока он сжимал её горло,
Пожалуйста, пусть это не будет больно.
Что бы он ни сделал со мной…
Голос Натаниэля прозвучал резко у самого её уха.
— Кира, я хочу, чтобы ты очень внимательно меня выслушала. Ты слушаешь?
Она издала тихий, хриплый звук в знак согласия.
— Если я ещё раз поймаю тебя в своём кабинете, ты оттуда уже не выйдешь. Я разложу тебя на своём столе, а когда закончу с твоей пиздой, повешу тебя на стену рядом с остальными. Ты меня поняла?
Когда она не ответила, он грубо встряхнул её.
— Ты меня поняла?
— Д-да.
Он отпустил её.
Она рухнула на пол, судорожно хватая воздух, затем вскочила на ноги и рванула прочь из комнаты.
Только добежав до школьного спортзала, большого отдельного здания на территории, она поняла, что всё ещё сжимает в кулаке шкатулку для украшений. У неё не было ни смелости вернуть её, ни желания когда-либо снова переступать порог того кабинета. То, что она выбралась оттуда, не будучи укушенной вампиром, казалось чудом. Она уже была уверена, что живой оттуда не выйдет.
Она вздрогнула, когда школьный звонок эхом разнёсся по пустому спортзалу. Посвящение скоро начнётся, но она не могла об этом думать. Её мысли застряли на холодной, зловещей стороне Натаниэля, которую она увидела. До этого он был для неё просто чертовски раздражающим вампиром, которого она ненавидела по умолчанию. Но теперь, когда она узнала, что он убил королевскую семью волков и бог знает скольких ещё…
Она не могла дышать. Не могла думать.
К тому моменту, когда Стая Попларин прибыла на посвящение, она всё ещё дрожала.
Натаниэль стоял один в своём кабинете. Между одиночеством и ощущением одиночества была тонкая грань, и он находился где-то посередине. Ему не нужно было волчье обоняние, чтобы почувствовать страх Киры. Её кожа была липкой от пота, и он ощутил его солоноватый вкус, когда лизнул её шею. Её тело было таким тёплым рядом с его, напряжённые плечи не скрывали дрожь, когда он касался её, и то, как подрагивали её пальцы. Его клыки пульсировали, и ему хотелось вонзить их в её шею.
О, каким сладким был бы вкус её крови. Если бы только.
Если бы только вместо пустых угроз, чтобы напугать её, он позволил себе сделать то, чего на самом деле хотел, взять
Будет ли она тихо ахать от удивления, пока он будет её трахать? Или взвоет от ярости, ненавидя его даже тогда, когда ей будет нравиться то, что он с ней делает? Он сходил с ума от желания это узнать, не только из любопытства, но и чтобы заглушить первобытный голод, который вспыхивал в нём каждый раз, когда она была рядом.
Натаниэль решил держаться от неё подальше, но она сама толкала его к краю, заходя в то уродство, которое он называл своим кабинетом.
Он больше не мог это отрицать, он хотел её трахнуть, отчаянно. Может быть, тогда он наконец выбросит её из головы, вместо того чтобы лежать по ночам без сна с ноющей тяжестью в яйцах. Дрочка не помогала.
Он пытался думать о Глории, своей будущей невесте. Глория ещё не сказала «да», конечно, но их союз был устроен ещё в юности, чтобы укрепить власть его отца, объединив их кровные линии. Формально её следовало бы называть принцессой Глорией, но никто больше не пользовался этим титулом из страха быть подслушанным шпионами Хенрика, что обычно заканчивалось быстрой казнью.
Хенрик убил родителей Глории, королеву вампиров Лиддию и её первого мужа, покойного короля вампиров Дмитрия. Несмотря на железную власть Хенрика, старые дворяне при его дворе тихо тосковали по прошлому. Хенрик отчаянно нуждался в их поддержке. Именно поэтому он устроил союз между Натаниэлем и Глорией. Их брак должен был объединить вампиров и положить конец внутренним распрям. Потому что кто смог бы оспорить союз принца Натаниэля, сына узурпатора, и принцессы Глории, которую каждый вампир считал законной наследницей трона?
Любые дети от этого брака стали бы бесспорными наследниками, и тогда Хенрик мог бы считать своё наследие закреплённым, а власть стабильной.
Принцесса она или нет, Глория презирала Натаниэля по понятным причинам, но он не мог вернуть ей родителей так же, как не мог остановить отца.
Когда дело доходило до этого брака, он был так же загнан в ловушку, как и она. Она была достаточно умна, чтобы это понимать, и играла свою роль безупречно. Всегда улыбки, реверансы, ни намёка на презрение, хотя он чувствовал, как оно кипит под этой вежливой оболочкой. Её месть была медленной, тихой и постоянной. Она наказывала и его, и его отца, затягивая это ухаживание годами, демонстрируя интерес, но так и не давая твёрдого «да».
Натаниэль понимал её гнев, но эта игра начинала его утомлять. Было время, когда он действительно что-то к ней чувствовал, наивно верил, что их союз сможет залечить старые раны. Но вскоре стало ясно, что Глория не хочет ничего исцелять и не стремится сделать мир лучше, она застряла в прошлом и держалась за свою боль, как за оружие.
Мысли о Глории не помогали. Он вспоминал о ней только чтобы отвлечься от Киры.
Это не работало. Он всё ещё чувствовал её тепло у себя за спиной, ощущал, как её волосы щекочут его лицо.