Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Прошла ещё одна мучительная секунда, и она стала уверена, что он об этом думает.
Пожалуйста, нет.
Она не могла подчиниться во второй раз. Она и так едва держала себя в руках. И это должна была быть её комната, её единственное убежище в этой кишащей паразитами дыре ада.
Её мысли оборвались, когда его руки отодвинули её волосы, перекинув их через плечо, чтобы он мог расстегнуть ошейник. Его прикосновение было мучительно нежным и резко контрастировало с тугостью ошейника, и она ненавидела касание его пальцев к своей коже не так
Ошейник упал, и её руки сразу потянулись к шее, растирая её с облегчением. Чувствуя его взгляд, она повернулась к нему лицом.
Натаниэль молчал, его лицо оставалось непроницаемым, пока взгляд скользил по её шее. Он, похоже, не собирался уходить, и чем дольше он медлил, тем сильнее становилось напряжение. От него словно шёл жар, и комната казалась слишком тесной, будто в ней не хватало воздуха.
Они стояли слишком близко, но её ноги будто приросли к полу. Она не могла отступить, не могла пошевелиться, пока сердце колотилось в груди. Ошейник свисал в его руках, и он выглядел так, будто хотел снова надеть его на неё.
Да блять, двигайся, — закричала она на саму себя, наконец заставляя свои ноги подчиниться, когда сделала три быстрых шага назад. Был ли вампир возбуждён? Она была слишком напугана, чтобы проверить, её глаза были прикованы к его глазам, но жар вспыхнул в её животе, и глухая пульсация желания билась, как барабан.
Натаниэль первым вышел из этого состояния.
— Сьюзи будет здесь примерно через два с половиной часа. Постарайся немного поспать.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Натаниэль, подожди, — окликнула она его вслед.
Он обернулся, наклонив голову набок. Что он видел, когда смотрел на неё? Девушку в беде?
— Да?
Она сохранила холод в голосе.
— Если ты ещё хоть раз осмелишься надеть на меня ошейник, я вырву твоё ёбаное сердце.
Он серьёзно кивнул и начал уходить.
Кира почувствовала короткий всплеск торжества, по крайней мере до тех пор, пока он не обернулся и не сказал:
— В следующий раз я надену на тебя ошейник, потому что ты сама будешь меня об этом умолять.
Белая, обжигающая ярость ослепила её, и она пожалела, что не прихватила что-нибудь тяжёлое, чтобы швырнуть в него.
— Не будет никакого следующего раза! — крикнула она ему вслед, когда он ушёл. Звук его тихих шагов постепенно затих.
Он оставил дверь открытой настежь. Кира долго смотрела на неё, прежде чем с силой захлопнуть. Она неловко возилась с ключом, вставляя его на место, и звук скрежета металла о металл заставил её почувствовать себя в большей безопасности, даже если эта безопасность была лишь иллюзией.
Её раздражало, что он оставил её открытой после того, как сам предупреждал держать её закрытой, и она невольно задумалась, почему. Он играл с ней? Или давал ей выбор?
Слова Натаниэля, сказанные ранее, эхом отозвались в её сознании.
Если ты не хочешь, чтобы от тебя кормились…
Она содрогнулась. Почему кто-то вообще захотел бы, чтобы на нём кормился вампир?
Поспи
Какая нелепая мысль.
Это была чужая комната с чужой кроватью, и единственное, что в ней было хорошего, это то, что ей не приходилось делить её ни с кем. По размеру она была почти такой же, как её комната в доме, но из-за того, что у неё не было даже расчёски, чтобы хоть чем-то занять пространство, комната казалась пустой.
Наверное, надо было взять с собой хоть какие-то вещи.
И всё же эта пустота ей подходила, она как раз соответствовала её цели, начать всё заново. Она больше не была той волчицей, что дремала на настиле тёплым весенним днём, пока солнце грело её шерсть. И она больше не была той женщиной, которая смеялась, пытаясь жарить во фритюре выпечку вместе с Мэри, у которой короткие кудрявые рыжие волосы были в сахарной пудре.
Это была новая Кира.
Она будет держать свои тайны при себе и ждать подходящего момента, чтобы ударить. Если ради этого придётся поступиться гордостью и достоинством, сыграть нервную студентку, значит так и будет. Она станет той, кем они захотят её видеть. Идеальной ученицей. Послушной волчицей. И, как бы сильно её это ни коробило, хорошим питомцем. Эти маски будут скрывать то, кто она на самом деле, змею в траве.
Натаниэль считал её лёгкой добычей, по крайней мере пока она не укусила его. С другой стороны, он пришёл подготовленным, с ошейником. Это было почти лестно, то, что он воспринимал её как серьёзного противника.
Да ради всего блядского. Кого волнует, что думает этот паразит? Мы ему не друзья-враги.
Кира раздражённо сбросила с себя простыни. Будем надеяться, в академии она будет видеть его как можно реже.
И всё же она жалела, что не воспользовалась шансом расспросить Натаниэля подробнее о его виде. Он отвечал на её вопросы довольно охотно, по крайней мере после того, как снял с неё кляп, а она знала о вампирах слишком мало. Мэри и Байрон рассказывали ей только об обращённых вампирах, об их силе и слабостях. О том, как они сгорают на солнце, не отражаются в зеркалах и уязвимы к чесноку. Обращённые вампиры не чувствовали боли, из-за чего становились страшными противниками в бою, и могли жить вечно, если их не пронзить колом.
Но до этого утра она ничего не знала о рождённых вампирах. Если большинство таких, как Натаниэль, были рождёнными, значит, она узнает о них всё, что сможет. Она уже выяснила, что он был тёплокровным, она до сих пор чувствовала тепло его тела, когда он прижимал её к стене дома, от него шли жар и похоть, как от надвигающейся грозы.
Кира подошла к латунной раковине на пьедестале и плеснула водой на лицо и шею. Пальцами попыталась пригладить свои тёмно-каштановые волосы. Мэри с нежностью называла их каштановыми, блестящими и густыми. Она вообще считала Киру красивой, говорила о её смуглой коже и полных губах, но всё это казалось лишним для той, кому предстоит стать убийцей.