Осенний кошмар
Шрифт:
Я в отчаянии закрыл глаза, но тут же открыл их снова:
– Вы сказали, что она самый чудесный человек в мире. В каком смысле?
– Ну, – она беспомощно пожала плечами, – просто она такая и все!
Я внимательно взглянул на нее. Конечно, это ни черта не значит, но...
– Вы влюблены в нее, – с трудом выговорил я.
– Что? – она широко раскрыла от удивления рот. – Влюблена в Полночь? В свою старшую сестру?
– Нет, конечно, – беспомощно выдавил я. – Кто бы мог предположить такую нелепую мысль. Я не знал, что у Полночи есть младшая сестра, ведь вы не живете с ней. –
– На Мюррей-хилл, – ответила она, и ее лицо немного оживилось. – Она мне нравится, но я продолжаю скучать... Когда она и Макс разошлись, Полночь заставила меня купить квартиру. Она подумала, что так будет лучше для меня. – Лаура покачала головой. – Это была большая ошибка. Макс всегда так хорошо к ней относился. Он мне очень нравился. Он всегда обращался со мной как с равной, понимаете?
– Это важно, – произнес я отсутствующим тоном. Мой мозг лихорадочно работал, пытаясь вычислить, зачем Полночи понадобилось посылать свою младшую сестру с мужским поручением.
– Во всем виноват этот маленький крысенок Ларри. – Я смутно осознавал, что Лаура продолжает говорить со мной, и с усилием заставил себя прислушаться. – Он помешанный, я в этом убеждена, – горячо сказала она. – Он все время ревновал Полночь, считал, что она каким-то образом сделала его положение непрочным. Это, конечно, была глупость, но доказать ему это было невозможно. Он все время шпионил по дому, так что вы никогда не были уверены в том, что он не стоит сейчас у вас за спиной. Он не любил меня тоже, потому что я поймала его один раз, когда он подглядывал за мной во время одевания. Я хотела рассказать все Максу, но это низкое пресмыкающееся заплакало, упало на колени, умоляя не делать этого. В конце концов я не стала рассказывать Максу, но Ларри возненавидел меня после этого. Вероятно, его гордость была уязвлена тем, что я видела, как он плакал и унижался!
"Наверное, неукротимое стремление к выживанию позволяет женщинам болтать, не останавливаясь, даже если обрушатся небеса", – безнадежно подумал я.
– Джонни?
Я поднял голову и увидел, что она смотрит на меня с недоумевающим выражением на лице.
– Что-нибудь случилось? – спросила она быстро. – Вы выглядите ужасно озабоченным.
– Лаура, милая, – сказал я словно во сне, – каким именем Полночь сказала вам пользоваться, когда вы приедете сюда?
– Своим собственным, конечно, – она слабо моргнула, – вы же знаете, я не исполняю чью-то роль, как вы, Джонни.
– Неправда, – рассмеялся я убийственным смехом. – Я исполняю роль человека по имени Джонни Бенарес, а вы – человека по имени Иуда!
– Что? – внезапный страх промелькнул в ее глазах, она крепко зажала себе рот рукой и отпрянула от меня. Я встал с кресла и заставил себя улыбнуться.
– Извините, наверное, низко говорить так, ведь вы ничего не знали.
Она убрала руку ото рта:
– Я не понимаю о чем вы говорите.
– Оба, и Макс Саммерс, и Ларри знают, кто такая Лаура Трайвет, – начал я мрачно. – Как только они обнаружат вас здесь, они поймут, что это не простое совпадение. И тогда единственным объяснением вашего появления здесь
– О Боже! – она внезапно поежилась. – Я никогда не думала об этом.
– Верно, Лаура, – согласился я, – но Полночь думала. По какой-то причине, которой я пока не знаю, она больше не нуждается во мне. Я оскорбил ее достоинство, когда ударил ее в тот вечер, и теперь она сравнивает счет. Хватайте Дэнни Бойда и, кстати, почему бы нашим противникам заодно не поинтересоваться и вами.
– Чтобы у Полночи были такие ужасные планы, – она уныло покачала головой, – я не могу в это поверить.
– Но ведь ее не беспокоит то, что ее младшая сестра становится Иудой, – спокойно сказал я.
Она тихо заплакала, и ее, наверное, нужно было утешать. Но я был не из тех, кто был на это способен в подобной ситуации.
– Я уеду утром, – она понизила голос, – может быть, еще есть шанс, что они никогда не узнают, что я была здесь.
– Вы все время разгуливали по городу, разыскивая меня, – прошептал я. – Вы спрашивали обо мне кого-либо?
– Нет! – ответила она уверенно. – Я и сама не знала, вы ли это, пока мы не обменялись монетами, помните?
Это уже что-то. Я почувствовал слабую искру надежды. Донован видел нас вместе, но это должно было показаться ему обычным знакомством в баре. Лаура Трайвет ничего не значила в его сумасшедшей жизни. Но затем я понял, что чертовски глупо надеяться на вероятность того, что они ничего не узнают, если ее имя было записано в книге регистрации, а служащие гостиницы будут все время говорить о "люксе мисс Трайвет" и "вино в люкс мисс Трайвет" и... впрочем, и этого уже более чем достаточно.
– Думаю, мне пора идти, Лаура, – тихо сказал я.
Она подняла на миг свое заплаканное лицо.
– Дэнни, могу я теперь называть вас настоящим именем?
– У меня такое чувство, что у вас все будет хорошо на вашем новом поприще в Свинбурне на этой неделе, – сказал я, поднимаясь.
– Я страшно сожалею о том, что сделала. – В ее голосе чувствовалась опустошенность. – Если я могу чем-нибудь помочь, хоть чем-нибудь... Может, если я...
– Нет! – сказал я ей. – Но я ценю ваше предложение, милая. Не расстраивайтесь так сильно, может быть, все еще обойдется!
Я уже почти дошел до двери, когда вспомнил, что она могла бы помочь удовлетворить мое любопытство еще в одном.
– Лаура, – я повернулся к ней через плечо, – что за человек Луис?
– Луис? – она скорчила такую мину, словно одно упоминание о нем действовало на нее отталкивающе. – Жестокий человек, Дэнни, – ответила она, вздохнув. – Жестокий и страшный. Я думаю, что он опасен еще и тем, что умнее остальных. Я пыталась сказать об этом Полночи, но она только рассмеялась и сказала, что всегда сможет справиться с ним, потому, что он знает, что если не будет вести себя как следует, она отнимет у него кое-что, в чем он нуждается больше всего.