Осень

Дормиенс Сергей Анатольевич

Редзи распахнул сразу обе створки и вошел в набитый конференц-зал. Внутри было тесно, накурено, слышались вездесущие запахи мазей и спреев якобы от гриппа. Весь этот больнично-тюремный коктейль резко отличался от картинки: брифинга ожидали пять командиров оперативных подразделений конторы, трое чинов спецназа из полиции. С двумя контрразведчиками он пересекался раньше, но до сих пор не был уверен, в каком звании эти парни.

В полном распоряжении инспектора сейчас находилась маленькая армия, способная взять под свой контроль столицу Японии. «Так и рождаются мысли о хунтах, — подумал Кадзи по дороге

к своему креслу. — Просто от нечего делать перед ответственным брифингом. Хорошо, что мне есть, что делать. Да и на черта мне сдалась эта Япония?»

— Добрый день, господа. На повестке дня у нас довольно сложная и щекотливая процедура. Во-первых, все должно быть сделано быстро, во-вторых, чисто. И главное…

Кадзи обвел взглядом присутствующих. Офицеры скучали: они не любили громких преамбул — им и так платили за все эти «чисто», «быстро» и «аккуратно». И именно поэтому Редзи всегда начинал с таких слов — по крайней мере, он был уверен, что раздраженные силовики точно не проспят что-то важное.

— …Главное — мы используем армию, но не сотрудничаем с ней. Утечки я не потерплю.

Включая проектор, Кадзи искренне надеялся, что его интонации напомнили всем о как можно менее приятных вещах.

* * *

Мисато задумчиво почесала подбородок.

На ее столе скопились распечатки восемнадцати директив, согласовать которые получалось из рук вон плохо. Ее телефон не умолкал ни на минуту: подчиненные стремились выяснить, как им следует выполнять заведомо трудновыполнимые общевойсковые приказы.

На заваленном столе майор расстелила карту, безжалостно накрывая все странные распоряжения командования NERV. Женщина впервые в жизни не могла выполнить приказы, потому что их было много и их нельзя было выполнить все одновременно. Обращение к руководству не утешало.

«Вы же тактик, майор. Согласуйте фрагменты операции. Если понадобится, задействуйте логистическую службу».

Кацураги потянулась за чашкой кофе и скверно выругалась вслух. Тон командующего был донельзя обидным и издевательским. Начальник оперативного отдела едва могла свести воедино всю схему и согласовать перемещения войск, но хуже всего было то, что она не понимала, зачем их так перемещать.

Она уткнулась пальцем в обозначение авиабазы и, прихлебывая порядком остывший кофе, пыталась вспомнить, какая пропускная способность этого аэродрома. По всему выходило, что минимальная, но именно через него предстояло перебросить семьдесят пятую дивизию вместе с приданными ей танками.

«Зачем понадобилось тащить мотопехоту за шестьдесят километров и потом устраивать ею затор на мелкой базе? Вот здесь ведь есть куда лучшее решение…»

Чем больше она смотрела на карту, тем больше понимала, что здравым смыслом тут и не пахло, потому что ключевые моменты плана развертывания противоречили не только логистике, но и логике. Кацураги встала и прошлась по кабинету, то и дело поглядывая на схемы маршрутов. Рядовые исполнители видели только отдельные трудности вроде занятых железнодорожных перегонов или под завязку забитых баз, а вот майор видела всю картину.

«Выполнять, Мисато, выполнять! У тебя есть задача. Просто реши ее, это не противостояние Ангелу, не требуется жертв, так?»

Мысль о том, что проблема хотя бы

бескровна, слегка подсластила пилюлю, и майор снова придвинул стул к карте. Где-то в недрах бумажных завалов лежал ежедневник, куда уже три дня подряд Мисато с утра вписывала:

«Важно! Поговорить с Аской!»

Шел четвертый день изматывающей борьбы с приказами командования, но времени на последнего пилота NERV у майора так и не нашлось. Посланный позавчера вестовой вернулся ни с чем: девушка ушла куда-то, ее мобильный не отвечал, а потом вестовой попал в пробку, потерял полдня, а потом…

Кацураги твердо обещала себе: «завтра». Кацураги, падая в кровать, неизменно брала в руки мобильник, но то сигнала не было, то мачту связи переносили, то майор сразу же проваливалась в чуткий сон. Мисато было стыдно признавать, что будь у NERV Ева, Аска бы уже три дня буянила у нее под боком.

Ежедневник с три раза переназначенным заданием лежал под горой бумаг, а над ним разрывался стационарный телефон. Мисато оторвала остекленевший взгляд от карты и взяла трубку:

— Майор Кацураги… Да. Нет. Я сказала, нет, капитан! Вы не можете использовать «Доминион». Нет. Маршрут А-12, максимум — отклонитесь по…

Склонившись над картой, она вела пальцем по узкой проселочной дороге. Свет над столом помаргивал, за окном творилась осенняя мерзость — что-то печальное пополам с мелким дождем, и там было еще хуже. Там не звенели телефоны, не звенело напряжение, но зато тамошний хаос стоил сотни безалаберных распоряжений.

По крайней мере, когда майор вошла в здание, на улице сквозь тучи светило неуверенное белое солнце.

* * *

Город млел в слабых лучах солнца, которое показалось только за пару часов до заката. Улицы — сырые, продрогшие — посветлели и похорошели, насколько вообще может быть хорошеньким мрачный район большого города. Погода скакала над Токио шкодливым и неуравновешенным ребенком.

Аска возвращалась с биржи труда в никаком настроении.

«Следующий… Следующий… Следующий…»

Она потрясла головой, но дурман длинных очередей упрямо там стоял.

«Работы нет. А что делают безработные?»

Аска улыбнулась. Спиваться она не собиралась, но мысль о теплом ужине и бокале пива показалась ей крайне удачной. В бледных лучах солнца мысли лениво цеплялись друг за друга, словно бы тащась по болоту — и капитану это все очень нравилось. Ее устраивал этот дрянной город, в котором можно вечно устраиваться на работу, надирать кому-то задницу, увольняться — и начинать все с начала.

А когда захочется передохнуть, всегда будет маленькое кафе у сто второго полицейского участка.

— Ваш заказ, Аска-сан.

— Спасибо, Сагири-сан!

Рыжая кивнула и улыбнулась старушке. Фунадама-сан любила свое заведение и своих немногочисленных клиентов, и где-то ближе к новым районам Токио такое кафе вряд ли бы выжило, и Аске нравилось ощущать себя в прошлом. Было в этом болезненное, извращенное, но все же приятное удовольствие.

«Хотя бы никто не пристает».

Она вздохнула и принялась за суп, понимая, что к пиву ее не тянет, к приключениям, острее, чем специи, — тоже, и все было просто замечательно. Спокойствие капитана в отставке пахло старым кафе из времен до «Первого появления».