Осень
Шрифт:
— Зачем так жить? — спросила Майя, оказавшись на месте Каору. — Зачем?
— Зачем задаваться такими глупыми вопросами? — поинтересовался Сигеру, делая из старой газеты папиросу.
— Рей, хочешь картошечки? — улыбнулся Хьюго, положив в руки девушки теплый печеный комок.
Аянами благодарно улыбнулась и кивнула мужчинам, которые растворились в непроглядном ливне. Лишь только он стих, девушка обнаружила себя посреди леса, а перед ней стоял ее ночной кошмар.
— Снова ты? — обреченным голосом спросила девушка черноту, идущую на нее.
— Сожри уже меня, — добавила она, отправив в рот кусочек печеной картошки.
Аянами
— Только не умирай, — сказала Майя, — давай, вставай и идем.
Женщина пыталась поднять Рей за шкирку, но та постоянно срывалась и падала обратно в грязную сточную воду, заполнявшую коллектор. Падая на локти, она уходила с головой под воду и начинала тут же задыхаться. Ибуки снова выдирала ее, но поставить на ноги не могла, роняла, и та снова падала вниз, сбивая колени и локти в кровь. За несколько таких циклов они не продвинулись и на метр. Майя ругалась, кричала и безуспешно пыталась поднять ее.
— Да кто-нибудь, ну? — рявкнула женщина в отчаянии. — Где вы все? Ну почему нельзя приходить вовремя?
Перекаты звенящего водой эха ответили ей несколько раз и затихли.
В очередное падение Рей сквозь одежду нащупала гранату. Рука сама собой скользнула в карман, палец сам нашел чеку и вытащил ее, после чего девушка вытянула ребристую смерть и положила ее на пол под собой.
«Вот и все», — вспыхнуло в затухающем сознании.
«Еще не все», — запротестовала другая часть ее разума. Правая рука оттолкнулась от невидимого пола. Легкое тело девушки откинулось в сторону и, достигнув края отводной трубы, покатилось вниз. «Что это я?» — успела удивиться Рей.
— Аянами!!! — раздался где-то наверху вопль, который тут же потонул в звуке взрыва. Что-то горячее взвизгнуло у шеи, а потом девушку догнал звенящий вскрик эха, и она погрузилась в ледяную воду.
На черном небе сияли звезды — большие, яркие. Не каждый день, наполненный проливными дождями, можно было бы их увидеть, но сегодня Рей повезло. Она видела звезды.
— Красиво, — прошептала девушка.
Она не чувствовала ни рук, ни ног — лишь один сплошной холод и сырость, что объяли ее. С трудом приняв сидячее положение, она обнаружила себя на бетонной лестнице, ведущей от дороги к каналу.
Вся ее одежда была насквозь мокрая и потихоньку бралась ледком. Изо рта даже не шел пар — словно она остывала окончательно. Посмотрев вниз, Рей увидела лишь мутную воду, в которой бледным блином отражалась луна.
— Я жива, — пробормотала Рей и поползла вверх по лестнице.
15: Столкновение
На парковке стояло совсем мало патрульных машин, почти все экипажи были в разгоне, и из непроходящей ледяной мороси слышались отдаленные, словно бы ненастоящие звуки сирен. Аска вышла из полицейского участка и на пробу пошмыгала носом. Детективы безбожно сопливили, а девушке совсем не улыбалась перспектива присоединиться к болеющему большинству города.
Был уже совсем вечер, саднили запястья, и очень хотелось есть.
«До дома, может, и дотяну», —
«Вот хотя бы поем в закусочной».
В маленькой забегаловке оказалось прилично и почти уютно, с эдакими даже следами старого доброго Токио — бумажными фонариками, веревочными занавесками и низкими столиками. Аска видела такое только на картинках, и темное помещение рассматривала с щемящим одобрением. Интерьер напоминал ей о детских книжках, почему-то о манге с сорванной обложкой и старом календаре, который мама не снимала с кухонной стенки лет пять.
Аска заказала какой-то суп, острое мясо и — «а пошло оно все» — слабенькое пиво.
Сидеть за невысоким столиком оказалось неудобно, никак не получалось разместить коленки, а дорисовав в воображении плошку с супом, рыжая окончательно приуныла. «Это конечно, здорово и мило, но как мне согнуться, чтобы есть?»
Посетителей почти не было. В дальнем углу кто-то читал газету, очень по-домашнему встряхивая ее каждый раз, когда надо было перевернуть страницу. Сорью стоически ожидала заказа, с интересом принюхивалась к пряностям и вспоминала. День прошел плодотворно: она пришла на работу, была шлепнута по попе и устроила в раздевалке небольшой спарринг. После этого прибежала служба охраны, вызвали полицию, Аске на закуску выдали решение об увольнении и с тем спровадили к чертям.
В участке копы повеселились, записали показания, выяснили, что претензий стороны друг к другу не имеют. Примечание Аски «встречу еще раз — еще раз надаю» записывать не стали, но посмотрели на рыжую с уважением. Сорью вздохнула: она вспомнила свои усталые интонации и поняла, что сказано это было прохладно, больше для проформы, бравады и вообще — лишь бы верить, что все как раньше. Конечно, равнодушный тон добавил изюминки в высказывание, но девушке было не по себе.
Капитан NERV Сорью за косой взгляд в свою сторону могла прибить, всласть поиздеваться, а потом еще сходить написать рапорт о попытке домогательства.
— Ваш заказ, госпожа.
Сухонькая пожилая женщина, почти старушка, поставила на стол дымящиеся тарелки, и все посторонние мысли очень быстро испарились.
«Неужели в этом проклятом городе есть что-то хорошее?»
Аска удовлетворенно вздохнула и принялась за еду, и из ее мыслей исчез и неудобный столик, и натянутая на коленях ткань брюк, и уютный господин с газетой в углу.
Кадзи положил телефонную трубку и озадаченно погладил ухо, слегка опухшее от долгого разговора. Его контакт в Комитете требовал однозначных немедленных действий и эффекта, а означало это только одно: Гендо чем-то серьезно их всех припугнул.
Инспектор получил еще более широкие полномочия, и даже не подумал отказываться, хотя уже знал, с какой стороны подъехать к уважаемому командующему. Он встал из-за стола и пошел в зал для брифингов, который руководство ему отдало «насовсем». Редзи теперь много чего отдавали безвозмездно, потому что все отчетливее за спиной инспектора просматривались силуэты погруженных во мрак кресел — главных кресел проклятой страны.
«А ведь меня когда-то сбагрили старикам просто как отписку — очередной окурок, который должен проработать от силы одну операцию и сгореть, узнав слишком много».