Осень
Шрифт:
«Надо найти работу».
«Я?! Пилот Евы, капитан оперативного подразделения?! На работу?» Та, прежняя капитан Сорью легко поддалась бы гордости, понадеялась на силу воли, но после гор и плена, после смерти Синдзи и допросов нужно было что-то менять. Накопленной зарплаты, которую разморозили после прекращения следствия, хватало на два месяца скромной жизни. Да, это была вполне терпимая жизнь, наполненная полуфабрикатами и счетами за электричество, и ею можно было и ограничиться — солдату, в конце концов, не привыкать. К сожалению, Аска понимала, что даже небогатое безделье оставляло ей только воспоминания. Так
«Не пойдет».
Поймав себя на том, что даже не представляет, чем можно заняться в гражданской среде, девушка набросила на плечи дождевик.
Биржа труда была забита под завязку, там было душно, от промокших людей шел пар, а слово «грипп», казалось, было нарисовано прямо в воздухе. Отстаивая свою очередь в кашляющей и сморкающейся толпе, капитан однозначно составила себе мнение, что хочет работать, как минимум, не в таком людном месте.
«И без напарника».
…Лежа в горячей ванной, рассматривая грязный кафельный потолок, Аска вспоминала этот длинный день, который начался аж в полдень. На столике возле кровати лежали карточки с вакансиями, которые предстояло изучить, но девушка прекрасно знала, что завтра спросонья возьмет первую попавшуюся и пойдет к работодателю. Мысли лениво скользнули к недавнему прошлому, и Аска поспешно заметалась в поисках удобного отвлечения.
«Вот интересно, как бы вела себя майор Кацураги на моем месте?»
Аска вспомнила, что даже не поблагодарила Мисато-сан, и больно закусила губу.
«Поблагодарить? Еще чего. Она горюет по Синдзи, всего-то, вот и помогает мне в память о нем. Нашла себе сынка…» Девушка вытянула из-под воды руки и принялась зло растирать себе щеки: отвлечься получилось так себе.
«А как бы вела себя Рей? Вот бы йокая на мое место, а?»
Додумать интересную мысль не получилось: вода остывала, и Аска с сожалением выбралась из ванны. Думать в процессе вытирания мешали сквозняки, а удивительно мягкая, хоть и явно странная черная кровать быстро отобрала у нее способность мыслить.
Инспектор Кадзи шагал по коридору конторы и листал содержимое экрана наладонника. Кацураги, как и обещала, прислала данные по закупкам для проекта «Ева». В документах в основном был устаревший мусор, но пара поставщиков никак не вспоминалась инспектору, он даже не был уверен, что знает об этих фирмах.
В коридоре шуршали шаги, коллеги приветствовали его, он отмахивался и улыбался отрешенной улыбкой. На внутренних постах документы у Кадзи давно уже не проверяли, так что до своего кабинета он добрался, не выныривая из новых данных.
«Майор исправно выполняет свою часть сделки».
Кадзи снял плащ, развалился в кресле и принялся думать. Для непосвященных это выглядело так: инспектор брал чистый лист бумаги, остро заточенный карандаш и принимался набивать аккуратные дырки. Когда белый прямоугольник превращался в сито, он брал следующий.
Набросав план первых проверок, инспектор занялся менее важными делами. День из серого становился мутно-белым, за жалюзи то принимался бубнить дождь, то неуверенно толкался ветер, а Кадзи все звонил, вызывал, заказывал, снова звонил, ковырялся в базах данных управления. Ближе к обеду вокруг мутных поставщиков начала
«А были бы частицы Ангела — пришлось бы работать ногами», — подумал инспектор, закрывая лаптоп. Он мысленно сказал спасибо покойному Икари и поставил себе зарубку: навести справки, как дела у рыжей героини. «Глупо получится, если она сгорит уже после. С другой стороны, быт вдали от работы — это умелый палач. С третьей стороны…». С третьей стороны была натура бывшей напарницы Икари.
И Кадзи было любопытно, что получится из сделки с Мисато. Чисто по-человечески любопытно.
Нагиса в очередной раз перевернулся с боку на бок, вздохнул и сел в кровати.
Темная комната была холодной, как ледник, но в учебке он привык и не к таким радостям жизни. Правда, в учебке не было того страшного, изматывающего чувства, которое сейчас бередило его разум. Каору прикрыл глаза и снова увидел ангар, застывшую в нем Еву, ощутил, как тлеет странная, невозможная жизнь внутри почти обесточенного аппарата.
Аппарата, который убивал, аппарата, в котором умер человек. Нагиса за свою жизнь успел познакомиться и с орудиями убийства, и с вещами, которые принадлежали убитым, но еще ни на чем смерть не оставляла такой яркий отпечаток.
Уклоняясь от залпов, обманывая управляемые снаряды, Каору чувствовал давление: что-то сжималось вокруг него, что-то темное и мощное, и это было даже сильнее синхро-шока — первого слияния с боевой машиной. Нагиса маневрировал, прятался за массивными корпусами, проходил трассу за трассой под интенсивным обстрелом, но главное испытание шло внутри кабины.
Каору не мог сказать, что Ева отказывалась повиноваться — она беспрекословно исполняла тончайшие команды. Он не мог сказать, что Ева была неисправна — все системы управления работали без сбоев и ошибок.
Но новый пилот мог точно сказать, что Ева не хотела работать.
«Будь она человеком, я бы сказал, что она хочет умереть».
Нагиса сидел, смотрел в темноту, вспоминал скупые поздравления Кацураги, вспоминал поселение во временный лагерь, напоминание о завтрашних тестах, но всегда, во всех мыслях, во всех фрагментах его памяти черным призраком кружила чудо-машина.
«Самое мощное оружие с такой изнанкой. Похоже, я не о том говорил с этой Сорью».
В достижении поставленной цели все было правильно: и попутная игра со всем и каждым, и целый год, отданный на то, чтобы стать солдатом, — все было правильно, кроме цели. Ева не давала чувства превосходства, она висела над каждым движением, над каждым действием, наблюдала и анализировала. У этой машины была память, и воображению Нагисы рисовался чужой разум, загнанный в микросхемы.
Это было новым, непонятным чувством, и, вопреки мрачным предпосылкам, оно его интриговало. Было что-то в сочетании живого и неживого, что-то куда более важное, чем ощущение безраздельной власти над людьми далеко внизу.
«Я должен понять ее лучше».
Каору усмехнулся этой мысли: ему всегда было интересно узнать побольше о новой игре, прежде чем влезать в нее, но на этот раз игра шла совсем по-другому. Капитан потерял связь между мотивами и целями, он менял свои задачи на ходу, его все больше запутывал мир армии NERV, майор Кацураги, готовая сжечь его, но все равно нашедшая слова поздравления.