Осечка-67

Булычев Кир

Они успели вовремя. В Зимний прорвалась небольшая группа матросов. Вместо того, чтобы развивать прорыв, матросы занялись стаскиванием гобеленов. Это промедление их и погубило. Колобок снял очередью из автомата первого из матросов. Второго свалил Извицкий.

— Гады! — кричали, убегая, матросы. — Мы еще с вами посчитаемся. Ни один живым не уйдет!

— Это точно, — согласился Извицкий, закладывая в кобуру пистолет. — Нам придется держать Зимний, пока не придет помощь.

— Откуда ей быть? — сказала Зося. Ей хотелось плакать. Ей было страшно.

— Без паники, — рассердился

Керенский. — Сейчас мы свяжемся с Красновым.

Они возвращались по сумеречному коридору. Пустынный коридор медленно разворачивался навстречу. Со стен мрачно смотрели полководцы Отечественной войны. Орденские звезды слабо светились на темных мундирах.

Керенский взял Зосю за руку. Колобок покосился на них и тут же деликатно отвернулся. Хотелось спать. Со стороны фасада трещали пулеметы.

Колобок подумал: какое счастье, что нападающие придерживаются сценария и штурмуют дворец в лоб. Иначе бы не устоять — защитников мало, оружия и патронов почти нет.

— Ах ты, господи! — с отвращением произнес Керенский, когда они вернулись в зал заседаний. Министры, люди штатские и не терпящие кровопролития, окружили вернувшихся из карательной экспедиции и засыпали их пустыми и нервными вопросами.

— Вот что, — сказал Колобок, — совет министров попрошу следовать за мной. Можете считать себя мобилизованными в ополчение. Оружие возьмем у раненых. Будете защищать фасад.

— Это нарушение демократии, — сказал Милюков.

— Без разговорчиков! — вспылил Керенский. — Я, председатель совета министров, не гнушаюсь носить в руках оружие. Граждане свободной России…

Зосе показалось, что из глаз Саши вылетели две молнии и поразили на месте министров.

— Граждане свободной России! Революция в опасности!

Пораженные силой, изливавшейся от Керенского, Милюков и Гучков бросились к двери. Они спешили получить оружие.

Вернулся Извицкий.

— Несладко там, на площади. По-моему, они откуда-то откопали «катюшу»,

— Давай быстро, ищи Царское Село.

Колобок подошел к окну. В самом деле, от Невского медленно ехала, окруженная солдатами и матросами, старая «катюша». Видно, осаждающие взяли ее в Артиллерийском музее.

— Всем уйти с верхних этажей, — приказал Колобок. — Укрыться за мешками и ящиками. Приготовить огнетушители.

Дежурный юнкер побежал выполнять приказание, а Колобок остался стоять у окна, одним ухом прислушиваясь к настойчивым призывам Извицкого о помощи. Вокруг «катюши» между тем разворачивалась какая-то свалка. Сначала Колобок подумал, что откуда-то пришла помощь Зимнему, но тут же понял, в чем дело: это были кинооператоры. «Катюша» нарушала им весь антураж. Операторы требовали убрать «катюшу» с площади и продолжать штурм средствами семнадцатого года.

Колобок не видел деталей и подробностей — только мелькали руки, и даже девятикратный морской бинокль, случайно оказавшийся в зале заседаний, не мог помочь. И Колобок только угадал, что свалка закончилась тем, что «катюша», поврежденная, но еще боеспособная, снова двинулась вперед.

Защитники дворца не знали, что в свалке у «катюши» полегли основные кадры кино и телевидения. С этого момента репортаж с Дворцовой прекратился.

14

В 13.30

Зимний установил связь с батальонами генерала Краснова. Это случилось через несколько минут после того, как ударный батальон Зоси в неполном составе отчаянным броском прорвался к «катюше» и вывел ее из строя. Батальон потерял тридцать четыре человека убитыми, ранеными и уведенными путиловцами в плен на поругание. Зося, раненная в руку и голову, лежала на раскладушке в переполненном лазарете. Рядом, закрыв глаза, потихоньку стонал министр Милюков. Он проявил храбрость, туша пожар на третьем этаже от попадания снаряда «катюши».

Зимний держался…

— Зимний? — удивился генерал Краснов. — Вы еще держитесь? До меня дошли слухи, что штурм начался на рассвете. Я уж думал сворачивать наступление. А то трудно удержать моих мальчиков. Они вошли в раж и еще немного — в самом деле прорвутся к Ленинграду.

— Планы изменились, — сказал Керенский. — Властью Временного правительства приказываю немедленно двинуть вперед все ваши части. Революция в опасности!

— Да, но у меня нет указаний из обкома.

— Дело сейчас не только в указаниях. У нас половина личного состава — раненые и убитые. Патроны кончаются. И без шуток! Если вы генерал Краснов, то выполняйте

свой долг. Вы должны сделать все от вас зависящее, чтобы прорваться к нам.

— Да я не Краснов, — сказал генерал. —Моя настоящая фамилия Перепелкин. Я преподаю химию и обществоведение.

— Тем более. Тогда я повторяю: товарищ Перепелкин, забудьте о том, что вы Перепелкин. Вы сейчас — Краснов, и от вас зависит судьба революции.

— Ничего не понимаю, — сказал Краснов.

— И нечего понимать. Подчиняйтесь.

— Слушаюсь, — сказал Краснов.

— Проверю через час. В случае чего будем судить по законам военного времени.

Керенский бросил трубку и уже привычно отер париком пот со лба. Зазвонил телефон.

— Говорит Викжель. Мы еще держим Московский вокзал.

— А мы держим Зимний, — ответил Колобок.

— Нам бы подкинуть подкрепление.

— Не можем. Защищайтесь сами.

Керенский потуже натянул парик и спросил у Колобка:

— Интересно, как там Государственная Дума?

— Никаких сведений.

— Не послать ли нам разведку? — спросил Керенский. — Мы же не знаем, что творится в Петрограде. Может быть, положение еще не плохо. Может быть, где-нибудь еще есть порядок?

— А кого послать?

— Симеонов пойдет. Верный человек. Керенский нахмурился.

— Где-то здесь должен крутиться наш Розенталь.

— Какой еще Розенталь?

— Он отвечает за нас, за Временное правительство. Довольно деятельный мужичок.

— А где он прячется?

— Знаю, где, — сказал Гучков. — Он санитаром у нас в госпитале.

— А ну-ка, кликни его.

15

…Керенский проводил разведгруппу до самых боковых дверей, выходящих на Летнюю канавку. Розенталь и Симеонов, одетые солдатами, в высоких потрепанных папахах, неловко замялись перед дверью, пока пожилой юнкер из хозуправления перебирал ключи, отыскивая подходящий.