Осечка-67

Булычев Кир

Керенский отвел ее к дивану.

— Садись, — сказал он, и она послушно села, не открывая глаз. Она знала, что больше не принадлежит себе, а принадлежит тому человеку, который сегодня ночью первый и последний раз в жизни управляет судьбами великой страны. И хоть ладони ее встретили не ежик волос, а курчавые тугие завитки…

В этот момент Антипенко проснулся, зашевелился спросонья на составленных у него в кабинете креслах и громко выругался.

Он поднялся, опрокинул стул, уронил на пол чернильницу и в кромешной тьме принялся искать выход из тюрьмы, в которую его засадил коварный алкоголик Извицкий.

Он

не знал, что грохот упавшего стула заставил любовников в предбаннике отпрянуть друг от друга, не знал и того, что этим спугнул затаившегося в углу лазутчика красных, не знал, что разбудил этим грохотом караул у баррикад, не знал, что разбуженный караул у баррикад бросился к пулемету, не знал, что дежурный юнкер кандидат искусствоведения Извицкий решил, что началось, и пустил в воздух красную ракету, не знал, что, увидев ракету, пришли в движение цепи красногвардейцев, скапливаясь перед чугунной решеткой ворот арки Генерального штаба, не знал, что в ответ на красную ракету Извицкого взвилась такая же над Петропавловской крепостью и комендант ее, у которого остановились часы, решил, что восстание началось, и потому приказал пушке с Петропавловки дать сигнальный выстрел, не знал, что уже через минуту сидевший в полудреме у полевого телефона режиссер Ленинградского телевидения приказал включить все камеры, не знал, что еще через минуту телефон зазвонил в сонном здании Смольного, который не был еще готов к восстанию, не знал, что Свердлов приказал Подвойскому срочно мчаться на площадь и остановить этих идиотов, не знал, что этим начал Великую Октябрьскую революцию. На три часа раньше установленного срока.

11

— «Аврора»? «Аврора»! «Аврора»! — надрывался телефонист. — Не отвечает, Яков Михайлович, — сказал он, оборачиваясь к Свердлову.

— Странно, — сказал Свердлов. — Они должны быть уже на месте. Что бы могло приключиться?

— Подвойский на проводе, — крикнул другой телефонист.

— Ну-ка, дай трубку, — сказал Свердлов. — И скажи кому-нибудь принести черного кофе. Покрепче. Подвойский? Ну что там у тебя? Уже пошли? Как так не остановить? Да ты понимаешь, что «Аврора» еще не стрельнула? Ты понимаешь, чем это для тебя пахнет? Как минимум бюро обкома. Ладно, действуй. «Аврору» беру на себя.

Свердлов прошел к двери в другую комнату Смольного. В коридоре, в котором не успели сменить светильники на более старые, озаренные холодным светом люминесцентных ламп, стояли и сидели крестьяне, матросы и солдаты, в основном делегаты съезда, который должен был открыться вечером. Они ждали Ленина.

Революционеры Дыбенко, Крыленко и Коллонтай из Театра юного зрителя выскочили из двери напротив.

— Что творится! — сказала Коллонтай. — Что творится! «Аврора» не стреляет, Ленин пропал, и восстание началось на три часа раньше времени. Ведь весь Ленинград еще спит.

— Знаю, — отрезал Свердлов. — Дублер Ленина скоро приедет?

— Будят. Сильно пил вчера. День рождения у жены.

— Разбудить любой ценой и загримировать.

— Яков Михайлович! — высунул голову телефонист. — Есть связь с «Авророй»!

— Ну что там еще у вас? — просил нервно Свердлов. — Где пропали?

— Понимаете, какая оказия, Яков Михайлович, — сказал в трубке глухой голос. — На мель мы сели. Надо

буксир

вызвать. Видно, фарватер за пятьдесят лет изменился.

— Так у вас же лот…

— Мы не думали. Да и пока не страшно. Буксир мы уже вызвали из Кронштадта. Часа через два будет. Так что мы успеем.

— Чего успеете? Восстание началось!

— Рано еще.

— Сам знаю, что рано. Замерзли, промокли, вот и поддались на провокацию. Вот что, «Аврора», стреляй прямо сейчас. Потом разберемся, где стояла.

— Не получится. Нас бортом развернуло, а пушка новая, не поворачивается. В ней все электронщики рассчитали, чтобы в какой другой дом не попасть. Так что ждем буксир. Все. До связи.

— Стреляй, мать твою! — совсем рассердился Свердлов.

12

Зося выбежала из дворца. В узкой щели между Эрмитажем и баррикадой уже толклись растерянные, но настроенные решительно юнкера.

— Где твои девчата?

— Сейчас разбужу.

Зося метнулась обратно во дворец и пробежала по широкой лестнице. Скорее! Она успела через баррикаду бросить взгляд на толпу у арки и первые цепи, поднимающиеся в атаку от Адмиралтейства. Цепи были черными, страшными и безликими. Они хотели взять Эрмитаж, разгромить его, а главное — убить Сашу. Зося забыла о том, что по плану у заднего входа должна стоять машина под посольским флагом иностранной державы. Да если бы она и вспомнила об этом, вряд ли это изменило бы ее решимость отстаивать Зимний. Саша в любом случае подвергался опасности.

— Вставайте, девчата, — трясла Зося подруг. — Вставайте. Началось!

— Ты с ума сошла, — сказала Раиса Семеновна. — Еще такая рань на дворе. Они нас раньше вечера взять не должны. Да и «Аврора» еще не стреляла.

— Прежде времени началось, — сказала Зося. — Нам от этого не слаще.

Ворча, ударницы поднимались с раскладушек, натягивали куртки и шинели, разбирали винтовки. Вбежал Колобок.

— Патроны к винтовкам в ящиках в вестибюле! — крикнул он. — Там же инструктор. Научит, как пользоваться.

Кто-то нервно рассмеялся.

— Гражданская война начинается?

— Ну скорее же, девочки, милые! — умоляла Зося. — Скорее!

Она вернулась на улицу раньше девчат. За эти минуты цепи нападающих значительно приблизились.

Баррикада молчала.

Выбегая на улицу, ударницы сливались с мглой, окунались в сумятицу прожекторных побледневших лучей, криков и отдаленного барабанного стрекота.

С площади ударил пулемет.

— Прячься! — крикнул Симеонов, складывая свое крупное тело за ящиком из-под карамели «Апельсиновые».

— Чего прятаться? — не унималась Раиса Семеновна. — Мне интереснее посмотреть. Сейчас, наверное, «Аврора» будет стрелять. Ведь интересно же.

И как бы в ответ на ее слова над рекой, над городом глухим раскатом ударила трехдюймовка. Где-то далеко в стороне от Зимнего вспыхнул столб огня.

— Ой, красиво, девочки! — сказала Раиса Семеновна. И тут же упала, сраженная самой настоящей пулеметной пулей.

В то время защитники Зимнего, окружившие Раису, не знали, что единственный снаряд, выпущенный так неудачно севшей на мель «Авророй», попал по несчастливой случайности в левое крыло Смольного, где находилась телефонная станция.