Осада Тьмы
Шрифт:
Бруенору же, которому требовался простор, чтобы орудовать боевым топором, сражаться здесь было по меньшей мере затруднительно. Еще хуже было высокой Кэтти-бри, не отличавшейся таким проворством, как Дриззт. Встань она на колено, как дроу, ей пришлось бы совсем плохо. Но, стоя во весь рост, она видела только сталактиты, что было не лучше.
Подсказка пришла от Хазид'хи.
Все чувства девушки воспротивились, подсказка противоречила всем правилам боя, усвоенным ею от Бруенора, большую часть своей жизни чинившего испорченное оружие.
Гневно полыхающий алым краем Хазид'хи с силой ударился о сталактит. Движение Кэтти-бри замедлилось лишь чуть-чуть, потому что Потрошитель прошел сквозь камень совершенно легко. Когда он начисто срезал сталактит, девушку по инерции занесло в сторону, и в этот момент она могла бы стать легкой добычей для врагов — но кобольдов больше занимало то, что свод вдруг начал рушиться прямо на них.
Одного раздавил упавший сталактит, другой почти сразу же отправился вслед за ним, поскольку Бруенор, едва образовалось отверстие, бросился вперед и ударил топором с такой силой, что разрубил беднягу почти пополам.
Дварфы, остававшиеся снаружи, воспрянули духом, увидев такую мощную подмогу, и стали теснить кобольдов с удвоенной силой, обещая своим товарищам скорую выручку и подбадривая их.
Регис терпеть не мог столкновений, по крайней мере лицом к лицу. Но сейчас и он был нужен. Халфлинг хорошо понимал это и не собирался увиливать. Рядом с ним, стоя на колене, дрался Дриззт; разве мог Регис, которому для того, чтобы достать макушкой до сталактита, пришлось бы подпрыгнуть, прятаться за его спиной?
Вцепившись обеими ручками в свою булаву, Регис ринулся в бой. Сразу же ранив в руку одного кобольда, он довольно улыбнулся.
Но хотя первый противник и отпрянул, на его месте тут же возник другой, и его удар мечом пришелся как раз под поднятой рукой Региса. Его спасла только отличная кольчуга, — Регис мельком подумал о том, что надо будет угостить Бастера Брейсера парочкой кружек доброго меда, если ему суждено выбраться живым из этой передряги.
Он замахнулся булавой, и оказалось, что головы кобольдов не настолько прочны, как дварфские кольчуги.
— Молодчина! — крикнул ему Дриззт, которого схватка занимала не настолько, чтобы он не видел, что происходит вокруг.
Регис хотел улыбнуться, но его личико скривилось от боли в ушибленных ребрах.
Дриззт это заметил, быстро переместился и оказался перед Регисом, приняв на себя натиск кобольдов, которые спешили заполнить образовавшуюся в их рядах брешь. Дроу начал бешено работать скимитарами, рубя и полосуя, иногда цепляясь клинками за низко нависающие сталактиты и выбивая искры, но чаще попадая по кобольдам.
В стороне Бруенор и Кэтти-бри трудились в паре: дварф сдерживал наступление, пока девушка продолжала расчищать путь, одну за другой срубая каменные сосульки.
Но, несмотря на все это, дварфам внутри клина
Никто, кроме Гвенвивар.
Подобно черной стреле, пантера прокладывала себе дорогу, давя кобольдов одного за другим и только фыркая на сыпавшиеся на нее многочисленные удары. По бокам ее струилась кровь, но ничто не могло остановить кошку. Она наконец оказалась рядом с зажатыми внутри строя дварфами, и сразу послышались крики воодушевления.
С песней на устах дварфы продолжали биться, и пантера помогала им, так что кобольды не могли больше держаться. Вскоре их строй был смят, дварфский отряд воссоединился, а раненых унесли из пещеры.
Дриззт и Кэтти-бри волновались за Гвенвивар, но тут пантера, рыча, пронеслась мимо них, зовя друзей в другое место, где нужна была помощь, и они перестали тревожиться.
* * * * *
Биддерду прикрыл глаза, готовясь встретиться с тайнами, завесу над которыми откроет перед ним смерть. По крайней мере он надеялся, что там окажется что-нибудь таинственное.
Где-то рядом он услышал рев, потом скрежет металла. Затем странное хрюканье — и звук шлепнувшегося на пол тела.
«Они дерутся за право прикончить меня», — с тоской подумал маг.
Раздались новые крики — кричали дварфы! — и снова звуки падающих тел.
Биддерду открыл глаза и увидел, что горстка невыразимо грязных и вонючих дварфов скачет и носится вокруг него, решая, куда бы теперь податься, тогда как с кобольдами уже покончено.
Биддерду некоторое время смотрел на тела поверженных кобольдов, которые были не убиты, нет. «Разодраны в клочки», — с ужасом подумал Биддерду, найдя верное слово.
— Тут теперь все чисто, — сказал один из дварфов — кажется, его звали Тиббледорф Пвент или что-то в этом роде (тот, кто носил имя Биддерду, не мог потешаться над чужими именами). — А мы с ребятами пошли!
Биддерду кивнул, но потом понял, что ему не справиться. Он только успел прочитать заклинание, открывавшее межуровневый переход, но, пока он боролся с кобольдами, действие чар закончилось.
— Погодите! — воззвал он к Пвенту, удивив и его, и самого себя неожиданным собачьим подвыванием.
Пвент с интересом поглядел на Гарпелла. Он подошел к нему поближе и склонил набок голову, которую к тому же сильно тянул в сторону тяжелый островерхий шлем.
— Подождите. Прошу вас, не оставляйте меня, славный благородный дварф, — умильно произнес Биддерду, боясь, что снова останется один.
Пвент недоуменно оглянулся, проверяя, к кому это обращается маг. Остальные «веселые мясники» тоже этого не поняли и стояли, тупо глядя на чародея и почесывая головы.
Потом Пвент ткнул коротким грязным пальцем себе в грудь, но по его лицу было заметно, что он вовсе не причисляет себя к «славным» и «благородным».