Осада Тьмы
Шрифт:
— Попридержите светящиеся камешки, — приказал Беснелл. — Пусть дроу загасят те, что уже брошены. — Он поставил лошадь на дыбы и крикнул: — Во славу Силверимуна!
— И за благо всех добрых людей! — дружно подхватили клич всадники.
Грохот копыт потряс склон Фортпика и даже отдался внутри дварфских чертогов. Они мчались вниз, на звук рогов, сотня рыцарей с копьями наперевес, а когда копья раскалывались от силы удара или застревали в жертве, в ход вступали блестящие мечи.
Статные кони давили кобольдов тяжелыми копытами, и кобольды, гоблины и даже дроу в испуге разбегались врассыпную, потому что подземные захватчики ни разу не видели натиска кавалерии.
За считанные секунды наступление вверх по склону было остановлено и отбито, при этом пало всего несколько защитников. Темные эльфы продолжали гасить светящиеся камешки, а люди Беснелла забрасывали их все новыми и новыми.
Но
Наступление с третьей позиции начал Регволд, прорезавший тьму волшебной молнией, которая просто напугала противника.
Как ни странно, дроу в ответ не стали демонстрировать возможности своих магов, если не считать темных сфер и голубого пламени, дающего им возможность обозначить врага.
Не вступившие пока в бой варвары этого рубежа поступили так, как предписывал изначальный план: они вписались между лонграйдерами и вторым рубежом, но соединились не с Рыцарями Силверимуна, как было задумано, а с Берктгаром и его отрядом.
* * * * *
Аластриэль, наблюдавшей за побоищем с высоты, понадобились вся ее воля и выдержка, чтобы не вмешаться немедленно. Защитники горы, как и ожидалось, разбили строй кобольдов и гоблинов на группы и сражались с ними, убивая врагов десятками.
Число поверженных могло быть в два раза больше, если бы Аластриэль пустила в ход свои волшебные силы, но госпожа Силверимуна достаточно хорошо знала, на что способны дроу, чтобы понимать, что ее первый удар вполне может стать и последним. А сами темные эльфы пока выжидали.
Она что-то шепнула своим волшебным лошадям, и воздушная колесница спустилась ниже. Женщина печально убедилась, что сражение идет так, как она и думала. Высоко на южном склоне с врагами уже разделались, но внизу, там, где не было битвы, темная масса продолжала продвижение на запад.
Аластриэль видела, что дроу очень много как раз там.
Колесница повернула к востоку, звуки боя остались позади, и госпожа Силверимуна с некоторым облегчением заметила, что темная колонна врагов тянется не так уж далеко, чуть дальше крайних рубежей.
Но тут она услышала шум другого сражения и, обогнув гору, поняла, откуда он доносился. Противники обнаружили восточный вход в Мифриловый Зал, пробились внутрь и теперь бились с дварфами уже внутри!
Из-под низких дверей вырывались молнии и языки пламени, потому что на приступ пошли не ничтожные кобольды или тупые гоблины. Это были темные эльфы, и их было очень много.
Можно было бы спуститься и сокрушить врагов внезапным натиском, но Аластриэль верила в людей Бруенора. Они ожидали нападения с поверхности и должны были хорошо подготовиться.
Поэтому колесница поплыла дальше, на север. Аластриэль решила сделать полный круг и пролететь над Долиной Хранителя, где ждала еще одна сотня ее рыцарей.
Но открывшееся зрелище сильно огорчило ее.
Северный склон Фортпика был очень опасен, здесь отвесные голые скалы перемежались глубокими впадинами, и ни один человек не смог бы сюда забраться.
Зато прекрасна чувствовали себя здесь огромные подземные ящеры с липкими лапами.
Бергиньон Бэнр с элитным отрядом Дома Бэнр в четыреста дроу взбирался вверх по склону, направляясь на запад, к Долине Хранителя.
Ждавшие там рыцари выстроены были таким образом, чтобы дать отпор врагам, подошедшим с южного склона. Перейдя в наступление, они откроют фланг, давая возможность Беснеллу, лонграйдерам и воинам Несма и Сеттлстоуна попасть в долину, куда можно было пройти лишь по единственному узкому перевалу.
Но Аластриэль поняла, что всадники на ящерах попадут туда раньше. К тому же они сильно превосходили числом ее рыцарей.
* * * * *
Восточный рубеж был сдан. Оставшиеся в живых варвары спешили на запад, чтобы в тылу Рыцарей Силверимуна соединиться с отрядом Берктгара.
Едва они прошли, Беснелл тоже повернул своих людей на запад, вынуждая Берктгара, чей отряд значительно разросся, включив почти всех жителей Сеттлстоуна, двигаться быстрее.
Командиру рыцарей показалось, что нетерпение Берктгара оказалась не таким уж страшным и перемещение на запад по-прежнему может пройти так, как предполагалось. Он нашел небольшой ровный уступ и оттуда осмотрел окрестности, с горечью отметив, что темная масса внизу миновала уже третий рубеж.
Но тут его глаза расширились, и он закричал, поняв, где именно находятся передние ряды вражеского войска. Гвардейцы Несме не выступили вовремя! Они должны были быстро
Только теперь гвардейцы двинулись вниз по гладкому камню южного склона, топча по ходу огромное количество кобольдов.
Но Беснелл понимал, что для их противников даже такие потери — ничто, они вполне могут пожертвовать и большим числом рабов. Но зато теперь план, согласно которому все союзное войско должно было организованно отступать на запад, в Долину Хранителя, даже если для этого потребовалось бы воспользоваться западным входом в Мифриловый Зал, оказался невыполнимым. Задумано хорошо — но путь на запад был перекрыт своими же.
Беснеллу оставалось только со страхом ожидать, что будет.
Часть V
Старые Короли и Старые Королевы
Их было очень много: восемь тысяч темных эльфов и еще больше рабов, и эта страшная сила наступала на Мифриловый Зал. Но войском назвать их было нельзя.
Учитывая численность и силу дроу, слово кажется вполне подходящим, но все же «войско» подразумевает нечто большее, в первую очередь — сплоченность и наличие общей цели. Любой согласится, что дроу — лучшие воины всех Королевств. Они учатся сражаться с юных лет и умеют биться поодиночке и в отрядах. Цель кажется им вполне ясной, когда народ идет на народ, например дроу на дварфов. И все же, несмотря на то что их тактика совершенна, а отряды дисциплинированны, согласие в их рядах непрочно.
Едва ли найдется в войске Ллос хоть один способный отдать свою жизнь за другого, если только он не будет уверен, что такой жертвой обеспечит себе теплое местечко у трона Паучьей Королевы после смерти. Лишь ненормальный темный эльф примет на себя даже незначительный удар, чтобы защитить товарища, да и то скорее всего здесь будет замешана личная выгода. Дроу провозглашают славу Паучьей Королеве, но на самом деле каждый надеется урвать кусочек славы для себя.
Главной ценностью темных эльфов всегда была собственная выгода.
В этом и заключается разница между защитниками Мифрилового Зала и завоевателями. И в ней была наша единственная надежда, когда мы столкнулись с опытными и умелыми врагами, чьи силы во много раз превышали наши собственные.
Если один-единственный дварф станет свидетелем битвы, в которой теснят его товарищей, он с боевым кличем кинется в бой, каковы бы ни были шансы на победу. Зато если бы нам удалось поймать в ловушку нескольких дроу, скажем патрульный отряд, прикрывающие их дроу и не подумали бы прийти на выручку собратьям, если бы не были уверены в победе.
Это у нас, а не у них была действительно общая цель. Мы, а не они понимали, что значит единение, мы сражались за общие высокие принципы и понимали, что любая принесенная нами жертва послужит общему благу.
В Мифриловом Зале есть зал — точнее, их несколько — место почитания героев прошлых войн и битв. Здесь хранится молот Вулфгара; раньше здесь был и лук — когда-то он принадлежал эльфу, — который благодаря Кзтти-бри вновь стал разить врагов. Несмотря на то что она пользуется им уже много лет и в ее руках он прославился не меньше, она всегда говорит о нем «лук Анариэль», элъфийской девушки, умершей давным-давно. Если в грядущих веках этот лук достанется какому-нибудь другу клана Баттлхаммера, его будут называть «лук Кэтти-бри, унаследованный от Анариэлъ».
Есть и еще одно помещение, Зал Королей, где стоят каменные изваяния восьми королей рода Баттлхаммера, огромные и нерушимые.
У дроу нет таких памятников. Моя мать, Мэлис, никогда не говорила о предыдущей главе Дома До'Урден, возможно, еще и потому, что сама сыграла не последнюю роль в смерти своей матери. В Академии нет ни одной памятной таблички, посвященной ее прежним хозяевам. Вспомнив сейчас об этом, я подумал, что единственными памятниками в Мензоберранзане являются статуи тех, кого покарала Бэнр, или тех, кого наказала Вендес, превратив их в черные изваяния, которые можно было выставить на площадке рядом с Академией в назидание другим.
В этом и заключалась разница между защитниками Мифрилового Зала и завоевателями. И в этом была наша единственная надежда.
— Дриззт До'Урден