Орленок
Шрифт:
— А то вам карьеру испортит? — злые глаза Ольги Ивановны
уставились на Голубева.— Мой сын честнее некоторых...
Можете идти и заявить о нас. Ваше право...
Голубев побледнел.
— Я прошу вас предупредить Геннадия,— тихо, настойчиво
повторил он.— Геннадий молод, может наделать глупостей.
А вы должны понимать, что героизм совсем не в этом.
Он вышел. Ольга Ивановна широко раскрытыми глазами
смотрела на дверь, которая только что закрылась за Николаем
Ивановичем.
...Геннадий
что возле машин солдат нет, он поднял капот, вытащил из
кармана отвертку и шепнул Мише:
— Отвинчиваю шурупы, снимаю вот эту штучку, она называется
трамблером, и машина вышла из строя. Понял?
— Как быстро! — восхитился Миша.
— Это меня один человек научил. Ты тоже запасись этой
штукой,— показал он отвертку.
В тот же вечер Геня рассказал матери, что в их бывшем
дворе стоит много машин, и завтра они должны отправляться
на фронт. В машинах мешки с продуктами.
— Сегодня ночью мы фрицев <<накормим>>,— Геннадий
улыбнулся.
Ольга Ивановна похолодела.
— Не смей, если поймают...
— Будь спокойна, я пройду невидимкой.
...В маленькой квартире все спали, когда Геннадий поднялся,
сунул ноги в спортсменки и неслышно вышел из дома.
Прячась в тени, он прошел несколько улиц и наконец добрался
до своего бывшего дома. Миша уже поджидал его.
Они пошептались и ловко, бесшумно, пробрались к машинам.
<<Русского хлеба вам?! Пожалуйста...>> Геннадий лезвием безопасной
бритвы быстро разрезал тугие мешки и обливал их
керосином. В другой машине орудовал Михаил.
Вражеский патруль ходил за стеной. Отчетливо слышались
размеренные шаги. Шаги приблизились. Ребята притаились.
Патруль, обойдя вокруг машин, снова вышел на улицу.
Пора было уходить.
Утром мать первым долгом посмотрела на кровать сына.
Геннадий спал. Сквозь сон он почувствовал на себе внимательный
взгляд. Открыл один глаз и, улыбнувшись, попросил
мать наклониться к нему.
— Мы <<накормили>> фрицев...— Геня не договорил, за смеялся.
— Геннадий, я не отпущу тебя больше,— строго, но не
очень уверенно сказала мать: она понимала, что сына не
удержит.
АНДРЕЙКИНА ТАЙНА
Дорога! Бесконечная дорога по осиротевшим, никому сейчас
не нужным полям.
Николай Иванович
В Грачевке они обменяют их на муку. И назад. Так
сказал Николай Иванович матери Геннадия.
К вечеру пришли в село. Голубев направился ко двору с
железными воротами и, стукнув три раза в угловое окно, стал
поджидать. Через несколько минут вышла молодая женщина
в голубой косынке. Строго взглянув на пришедших, спросила:
— Что вам нужно?
— Приют и внимание.
— Для хороших людей, пожалуйста.
Пароль! Сердце Геннадия сильнее забилось от счастья. А
он-то и не догадывался, что совсем не барахлом будут заниматься
в селе!
— Ну, здравствуйте! — протянула женщина Голубеву
руку-—
Здравствуйте, Евдокия Антоновна,— и шепнул: — В
вещах взрывчатка.
Хозяйка взяла из рук Геннадия тачку и повезла ее к сараю.
Не успели гости умыться, как появился сын Евдокии Антоновны,
Андрейка. Большие серые глаза и упрямо сложенные
губы делали лицо его недетски серьезным. Быстро, как
это и бывает у ребят, познакомились с Геннадием, вместе сели
у стола рассматривать принесенную Андрейкой зажигалку.
Андрейка улыбался, показывая ровные зубы:
— Это я нашел.
— Рад? — спросил Геня.
— Рад, потому что...— Андрейка умолк и посмотрел исподлобья
на гостя. Не мог же он сказать незнакомому мальчику,
для кого предназначена зажигалка.
— Сейчас затопим печь, мама галушек сварит на ужин,—
переменил разговор Андрейка.
<<Чего он зубы заговаривает?>> — подумал Геня.
В другой комнате Евдокия Антоновна принимала от Николая
Ивановича листовки. Их было немного, может быть,
поэтому он особенно бережно вложил их в руки подпольщицы.
Евдокия Антоновна спрятала листовки в угол русской
печи, толкнула ногой плотно прикрытую дверь и вышла. Проходя
мимо ребят, приказала сыну:
— Андрей, принеси соломы к печке.
Скоро Евдокия Антоновна позвала мальчиков ужинать.
Они не заставили себя упрашивать, быстро сели за стол. Над
мисками поднимался пар. Во время ужина Геня заметил, как
Андрейка спрятал свой хлеб в карман залатанных штанов.
<<Кому это он?>> Но и свою порцию хлеба подсунул Андрейке.
— Ты ешь. Правда, вкусные галушки? — заискивающе
спросил Андрейка, молча опуская в карман кусочек хлеба,
отданный Геннадием.
Геню кольнула обида: ишь хитрит, не доверяет! Да они
с дядей Колей, может, по такому важному заданию пришли,
что Андрейке и не снилось! Потом мысленно оправдал Андрея.