Орки
Шрифт:
Вздрогнув, она покосилась на щенков и подобрала ноги, сев поудобнее. Вечерний лес, наполненный звуками жизни, готовившихся ко сну птиц и животных, спешащих успеть сделать свои важные дела, сейчас отошел на второй план, и сознание вычленяло из него звуки, чужие для него.
Вот испуганно вскрикнула сойка, громко взлетев и с криком удалившись. Мимо их норы проскакал и замер заяц, встав и пошевелив ушами, покосился в их сторону, после чего, еще раз прислушавшись, быстро пробежал по шелестящей опалой листве прочь.
Со склона оврага, громко осыпался пласт сухой глины и гулко отозвалась земля от падении чего-то тяжелого.
Ирука
Тихо выругалась словами мальчишек, что те говорили, когда их не слышали взрослые, и взрослые, когда думали, что их не слышат дети. Их смысл был ей не очень ясен, но это действительно помогло. Подобрав лежащий у стены камень, она продралась через кусты и вывалилась в овраг. У дальнего края лежала куча спутанных прядей обычного орочьего плаща, и у нее лежали щенки. Подняв в трясущейся руке камень, она, преодолевая страх, пошла к ней. Из этой кучи мусора, как она теперь поняла, залитого кровью, ей навстречу поднялась голова.
Унаа, глядя на нее гаснущими глазами, разлепила ссохшиеся от крови губы и оскалилась.
– Жива. Хорошо.
Ирука, упала на колени и беспомощно повела руками поверх плаща. Он был почти полностью залит кровью, самка с трудом, хрипло дышала, при каждом ее вздохе внутри нее что-то клокотало и булькало. Из-под прядей плаща, сочилась кровь, все больше напитывая сухие листья дна оврага.
Унаа повернула голову, открыв страшную, рваную борозду на другой стороне лица. Через разорванную щеку были видны острые зубы, сейчас черные от крови.
– Они твои, - криво указала она на лежащих рядом щенков, и Ирука только сейчас заметила, что они делают. Лежа рядом с матерью, они жадно сосали ее, тихо ворча и дергая ушками.
– Еда. Тебе вот, - самка непослушными руками откинула полу плаща и потянула себя за пояс, - возьми.
Ирука замотала головой, отказываясь, наткнулась на строгий, тусклый взгляд Унаа и потянулась к поясу. Бесконечно долго, как ей показалось, они обе неуклюже возились, пытаясь снять пояс и наконец обе выдохнули, когда он оказался в руках у девочки.
Лежавшая без движений самка с трудом открыла глаза и, глядя ими сквозь лицо склонившейся девочки, прошептала.
– Уходите, - осторожно провела рукой по ее лицу и добавила.
– Сайтоо (Темный), помоги ей. Я иду.
Уронив руку, уложила голову удобнее и, длинно выдохнув, погасла глазами.
Ирука, прижав к груди пояс, тихо заплакала, гладя черную когтистую лапу, что могла быть такой надежной и заботливой.
Она не помнила, сколько она так просидела и очнулась от прикосновения лапок щенков. Сидя рядом, они осторожно гладили ее, заглядывая в глаза и попискивая. Вытерев слезы, она кивнула им. В ответ они дружно прижавшись к ней, потерлись о ее бока и потянули ее прочь, показывая лапками в сторону норы. Она в нерешительности покосилась на их мать, но один из них покачал головой и, пожав плечами, потянул ее дальше.
В нору она попала гораздо проще, щенки умудрились провести ее так, что она не зацепила ни одной ветки. Оттягивая, наклоняя и поднимая их, они пробрались в нору и усадили ее у стены. После чего, тихо почирикав, также тихо выскользнули
Сделанный из толстой кожи неведомого ей зверя, сильно потертый, со следами затейливого тиснения, он нес на себе насколько малых сумок, явно сделанных другими руками, чем пояс.
В них она нашла малую горсть сухих ягод, смешанных с мелкими кусками вяленого мяса. Еще одна кожаная сумка оказалась налитой каким-то вонючим настоем, и Ирука только из врожденной бережливости ее не выбросила. В Нору нырнули обратно оба щенка и, деловито покружившись по пещерке, сели напротив, поблескивая на нее глазами.
Отмахнувшись от них, она легла на пол пещеры и повернулась к стене лицом. В полной тишине она пролежала очень долго, бездумно глядя в земляную стену.
Ее отвлек тихий шорох за спиной, она повернулась и уперлась взглядом в стоявших рядом щенков. Стоя на четырех лапах, вытянувшись в струну, они оба широко раскрытыми глазами уткнулись в стену кустов на входе. Поставив торчком ушки и скалясь мелкими, острыми зубами, они буквально окаменели. Понимая что что-то случилось, Ирука, стараясь не шуметь, на коленях поползла ближе ко входу.
Через ширму входа пробивались редкие лучи уже вечернего солнца, наконец дотянувшегося до дна оврага, бросая тусклые блики на пол норы. Ирука напряженно вглядывалась через просветы ветвей кустов, пытаясь разглядеть, что происходит в овраге. Давя в себе надежду увидеть хоть кого-нибудь знакомого. В сгущающемся сумраке оврага в просвет она увидела темную тень, что тихо вышла на середину и замерла, поводя головой и прислушиваясь. Потом повернула голову и уставилась прямо ей в лицо, блеснув глазами и зубами в открывшейся пасти. Как видимо, наверху ветер сдернул с неба облако, осветив стоящего достаточно, для того чтобы его разглядеть подробнее.
Горбатый орк с длинным, вытянутым лицом стоял, почти доставая руками до земли. Он был почти голый, его тощее, мускулистое тело, только местами перемотанное кожаными ремнями, большей частью было покрыто узорами корявых рисунков. В своих лапах он держал пару каменных ножей, на поясе висело множество сумок, и торчал заткнутый за спиной каменный топор.
Развернув в ее сторону свое лицо с парой длинных кос по обе стороны, он оскалился и стал усиленно принюхиваться.
Ирука открыла рот, в ужасе не контролируя себя, и подавилась от мохнатой лапки, что заткнула ей рот. Дернуться она не смогла, так как ее опутали такие же крепкие, мохнатые лапки. Под ее глаза выплыло мохнатое лицо, одного из щенков, что внимательно и серьезно вглядывался в ее глаза, и провело пальцем по губам в жесте молчания. Она в ответ хлопнула глазами, соглашаясь, и застыла, не шевелясь.
В овраге орк, продолжая принюхиваться, сделал пару шагов к их Норе. И замер, продолжая принюхиваться.
За краем оврага в лесу вскрикнула птица, орк резко крутнул головой, зашипев, выкрикнул невнятную команду на орокан и прыжками кинулся по склону прочь из оврага. За ним тронулось еще несколько орков, до этого никак не проявившие себя. Шум их шагов быстро удалился прочь, оставив после себя звенящую тишину. Лапки, держащие Ируку ослабли, и с нее слезли оба щенка, сев рядом с ней, плотно прижавшись к ней мохнатыми телами. Она тоже тихо выдохнула, благодарно погладив обоих. Оба щенка, дрогнув шкурками, и прислушавшись к ощущениям, еще плотнее прижались к ее ногам.