Орион взойдет
Шрифт:
Он понял, что делает, и осекся, глотнув.
Ваироа расхохотался снова, напоминая койотов, голоса которых Тераи слышал в восточных землях Северо-западного Союза.
– Нет, капитан, – возразил он. – Я вслушивался в беседу китов в той стороне – великолепный звук… А вы не слышите? – Он задержал дыхание.
– Учтите, в Африке я был не один. И лишь в главных вопросах брал на себя инициативу – основную массу грубой работы делали мои спутники.
Результаты в общем-то обрадовали нас. Все выглядело достаточно перепек-тивно, когда мы отправились
– Правильно, – согласился Тераи. – Я всегда избегал идеалистов, в особенности после Энергетической войны.
– Да, это было великое событие нынешнего столетия. – внимание Ваироа по-прежнему было обращено на север, во тьму. – Но война еще не закончена. И поэтому мы с вами здесь. Вы и я. Судьба – это пагубная иллюзия, не так ли, капитан? Мы, маураи, полагали, что мир покорился нам, что мы построили прочное основание для гуманного и экологически разумного мирового порядка. Но мы возводили его на песке, ведь, кроме него, людям ничего не доступно. И он уже пополз из-под основания нашего дома.
– Э, подождите-подождите. – Тераи вынужденно хохотнул. – Конечно, пессимизм всегда драматичнее оптимизма, и я постоянно утверждаю, что единственно весомый способ окончательно утратить надежду – это перестать надеяться. Раз вы убеждены, что Федерация обречена, так почему же вы здесь?
– О, я уверен – у нас еще остался шанс, – ответил Ваироа. – Приятно быть начеку; ну а если дойдет до худшего, интересно будет протрубить в последнюю трубу.
Корабль исчезал в ночи.
Глава 10
Последняя болезнь Таленса Тома Сарка началась весной на двадцать девятом году его пребывания на посту Капитана Скайгольма. Его лечили лучшие медики. Доктора были искусны и многое знали, им была предоставлена возможность пользоваться океанской релейной связью маураев; по телеканалу они получали консультации у специалистов Велантоа. При такой поддержке некогда крепкое тело старика протянуло целый месяц после солнцестояния.
А потом он сказал:
– Довольно. Я не могу более выполнять свои обязанности, становлюсь в тягость и для моего Домена, и для моего Клана, и для моей семьи, и для себя самого. Пусть аним отыщет себе новый дом.
Доктора с уважением отнеслись к желанию Тома; уладив свои дела и приведя их в порядок, старик избавился. вскоре от всех своих скорбей.
Весть о смерти Таленса полетела во все края страны, которой он правил.
Событие не было неожиданным, и сеньоры стали съезжаться на конференцию сперва поодиночке, потом группами. Им следовало закончить временное правление административного бюро и избрать нового Капитана сразу после похорон – со всей возможной поспешностью.
В прошлом электоры нередко собирались
Тем не менее приходилось считаться с желаниями видных Кланов и наземников. Наиболее умудренные среди аэрогенов выслушивали пожелания пейзанов и просто горожан. И было невозможно утаить истинное направление мнений или полезный совет.
Вновь и вновь дирижабли из Турнева причаливали к Скайгольму, из них выходили сеньоры с супругами и свитой. Некоторые отсутствовали по различным причинам, но таких было ичтожно мало. Более тысячи мужчин и женщин собралось, чтобы в торжественной обстановке отдать Таленсу Тома Сарку последине почести. Нагрузка на аэростат была столь велика, что визитеров и кадетов пришлось отослать на Землю, пообещав, что все вернутся чуть позже; их заверили, что оказываемая ими любезность является частью долга, и они могут гордиться собой.
Речи и музыка сменяли друг друга; вспыхнул солнечный жар; пепел разлетелся по ветру, мешаясь с пылью, оставшейся от падающих звезд. А потом настал поминальный пир в зале Чарльза, сопровождавшийся представлениями – оркестровым, лирическим, атлетическим, драматическим и военным – прощальное слово сказал каждый штат. Итак, все выглядело весьма достойно, однако поминки затянулись допоздна.
Следующий день был свободным, сеньоры могли отдохнуть и в случае необходимости переговорить между собой. На другой день надлежало собраться Совету.
– Выйдем-ка, Фейлис, – проговорил Иерн. – Надо поговорить, а наши апартаменты кажутся мне западней. Давай сходим в сад.
Она, не сказав ни слова, последовала за мужем. В переходах было полно народу, но никакой толкотни и шума. Напротив, медленные движения, негромкие голоса… мирная тишина, чреватая разразиться грозой. Так что лишь немногие искали покоя среди листвы. Словно бы люди не смели погрузиться в умиротворяющую зелень.
Иерн пошел путем, который всегда предпочитал. Он вел жену мимо статуи Хозяина Зимы, по заросшему грибами коридору, через амариллисовые клумбы, по рампе между двумя деревьями, а потом по тропе… к беседке, увитой розами.
– Никого нет, – заметил он. – Давай зайдем. Там – наблюдательное устройство… Эй, что с тобой, дорогая?
Фейлис отшатнулась и сжала кулаки. Вскоре она совладала с собой, но бледность не исчезла.
– Ничего, – пробормотала она.
Он внимательно посмотрел на нее:
– Может быть, тебе плохо? Последние несколько дней ты просто как натянутая струна, и чем дальше, тем больше я опасаюсь, что она вдруг щелкнет и порвется. В чем дело?
Она облизнула губы. Пудра не помогла скрыть на лбу капельки холодного пота. Пятна его проступали и под мышками.