Орион взойдет

Андерсон Пол

– О нет, мы не надеемся, что все сразу одумаются, – вступила Роника. – Мы просто призываем всех поразмыслить и отважиться на новое начало.

Без этого не обойдется, поймите. Иначе – иначе все рухнет. Старого порядка больше побудет. Он умер, когда брат убил брата.

– Маурайская Федерация и Северо-западный Союз: после всех потерь неужели вы еще хотите продолжать войну? Неужели вы можете это сделать?

Разве ваши общества и без того не подучили слишком тяжелый удар? Если вы дадите продолжаться кровопролитию, победитель, конечно, найдется, но израненный, изувеченный, ничем не

напоминающий свой прежний цветущий облик.

Слушайте, солдаты монгов: ваше правление завершилось, погибнете ли вы, оставаясь на старом пути, или направитесь к свободе?

Слушай, Франсетерр, можно соорудить новый Скайгольм, но Домен навсегда развалился. Но штаты теперь уязвимы для своих врагов – Эспейнь и варвары угрожают вам. Что вы будете делать с этим?

Мир: неужели ты будешь смотреть на гибель юропанской цивилизации или ты решишь спасти и разделить с ней общее наследство?

Мужчины и женщины всех наций, рас и верований, доколе вы будете позволять политикам использовать себя для грязных дел? Когда же вы скажете наконец вашим властям – хватит! – и решите жить по собственной воле?

Корабль летел дальше над океаном, открывшимся вместе с утром.

– У нас обоих нет власти, – говорил Иерн, – и мы не жаждем ее. Ведь это власть людей над своими собратьями завела всех нас в этот жуткий тупик. Мы не надеемся, что по нашему слову все разом преобразится. Так не бывает. И, наверное, это хорошо. Нам остается послать отсюда лишь некоторые соображения. Не сомневаюсь – эти мысли уже приходили в голову многим из вас – но прежде мы не слыхали упоминаний о них, во всяком случае властям никогда не приходили в голову подобные идеи… чтобы не навредить самой власти.

Нам с Роникой нечего терять, как и тем миллионам, что слушают нас.

Маурайская Федерация заявляет, что не стремится покорить своей воле все человечество. Она всеша поступала вопреки этому лозунгу, поколение за поколением. Будьте честными, жители Океании, вам нужно обязательно покорить своей воле жителей Северо-запада только из опасения, что их ученые, инженеры и предприниматели подорвут опору вашей власти!

Ложи Союза утверждают, что не имеют имперских амбиций. И вам следует быть честными перед собой: кто из вас хотя бы на мгновение допустил, что ваши соседи по Земле могут иметь право на самосохранение; право отгородиться от вас, противостоять вашим поступкам, вашему эгоизму и стремлению жить, угождая своим прихотям. Чего ты добиваешься, Волк, если не силы?.. Победив в своей стране, ты сметешь человечество со своего пути!

Неужели вы оба будете биться до смерти: мгновенной гибели побежденного или медленной смерти, ожидающей победителя? Или все-таки сумеете договориться и преобразиться – к лучшему… в нечто новое.

Мы говорим, глядя на ваш мир: заканчивайте вражду, возвращайтесь к работе. Пусть Орион взойдет, но не оружием, а орудием человечества, совместно построенным и используемым в мирных целях.

Да, Орион опасен, но настало время здраво отнестись и к этому.

Заражение будет вполне терпимым, и временным – до той поры, пока мы не сумеем основать постоянный плацдарм в космосе. А дальше Земля перестанет быть планетой бедных. В какие дали мы сумеем тогда отправиться,

сколького сумеем достичь!.. Пусть итоги оценивают наши потомки через миллионы лет.

Ну а пока – пусть развивается промышленность, пусть строятся ядерные реакторы, но под строгим контролем. Пусть маураи и жители Северо-западною Союза объединятся, чтобы помочь родственным цивилизациям: монгам, Юропе и всем своим старым союзникам. Пусть помогут варварам и дикарям, но не допуская равенства, пока те вновь не вернутся к цивилизации. В отсталости нет добродетели, а во власти – доблести.

Вновь заговорила Роника:

– Да, у нас далекие планы. Мы не можем наметить дорогу к раю, да и кто сможет. Пророки, становясь королями, всегда творили несчастья. Мы просим вас только подумать, крепко подумать… заключить вечный мир и оценить его.

Потребуются конкретные меры, чтобы маураи не поддались искушению захватить космический флот и уничтожить его, чтобы норрмены не попытались захватить власть над миром. Но я думаю, что мир и нашу дорогу в космос защитит именно то, что к этому стремятся все люди.

Будьте готовы низвергнуть всякого, кто пообещает вам меньшее.

Орион взойдет для всех нас.

Забыв выключить передатчик. Иерн пробормотал:

– Чем же еще могу я заслужить прощения в собственных глазах?

2

«Терра Аустралис», однокорпусный необарк, отправился с Ляски в Нозеланн в начале лета. Белый – от кончиков мачт до воды, верхняя палуба блестела медью и стеклом. Нос украшала Троица, на флагштоке вились крест и звезды, а вымпел на передней мачте говорил, что это королевская яхта. Обычно корабль нес его на гротмачте, но в этом плавании почетное место было. отдано флагу Северо-западного Союза.

Второй день выдался ясным и уже не таким холодным. Облака снеговыми горами остались на севере, и солнце в одиночестве шествовало по голубой чистоте. Корабль развернулся по ветру, раздувшему паруса, и скользнул по белогривым волнам. Сзади зеленые валы венчала белая пена… под нею, шипя и переливаясь, играл живой аметист. Пена срывалась, увлажняя солью губы.

Трое, выйдя из надстройки, отправились на подветренную сторону к правому борту. На палубе никого не было, если не считать вахтенного возле руля. На этом корабле было меньше матросов, чем слуг.

Опустошив свой кубок, Плик вновь наполнил его из бутылки, которую прихватил с собой из салона.

– Постойте вместе со мной на палубе. – Поэт был уже под хмельком. – Наверное, более нам не дадут спокойно поговорить.

– А нам еще и не приходилось – посреди всеобщего ура, начавшегося, когда мы с Иерном приземлились, – ответила Роника.

Она не стала накидывать на голову капюшон парки и поправила выбившийся локон, из которого ветер пытался устроить вымпел.

– Приятно быть харизматическими фигурами, тем более в глобальном масштабе… – Плик пожал плечами. – Пока офицеры на борту были с нами любезны; понимая, насколько вы оба нуждались в отдыхе, они не навязывали вам свое общество. Но так будет не всегда. Лучше всего здесь мне – остающемуся в тени неудачнику, которого терпят ради вас.

Он высоко поднял свою чашу, восхитился жидким рубином и отпил.