Орион взойдет
Шрифт:
Задумавшись на минуту-другую, он ответил едва слышно:
– Ты права. Ты вернула меня к жизни.
Она поцеловала его.
Он потер глаза костяшками пальцев.
– Ты прекрасно понимаешь меня, – вздохнул он. – Только, наверное, я более тебя знаком с политикой, невзирая на все твои дела с Карстом. Я не стану проявлять подобный оптимизм в отношении вашего предприятия.
– После всего, что ты узнал, – негромко ответила она, – я не рассчитывала на это. Только я не считаю людей всего лишь просвещенными обезьянами. Безусловно, мы нагадим и в космосе, как сделали это на Земле. Главное – мы окажемся там – вне пределов
– И узнаем, и свершим, и осмелимся… – Иерн громко расхохотался. – Какая пара ораторов из нас получится! – И вновь они стояли, молчаливые, на ветру. – Ну что ж, Роника, самая любимая во всей Вселенной, – улыбнулся он. – Я служу Ориону… всем сердцем. Будет ужасно, если мы проиграем: не войну, а Орион. Отчасти потому, что я полагаю, что место вдше именно там, отчасти потому – ты права – именно этого я хочу больше всего на свете, если не считать твоей любви – а в основном потому, что я люблю тебя, а здесь лежит твое сердце. – Она повернулась к нему. – Но я нахлебался досыта, – остерег он, – я не буду терпеть никаких новых мерзостей.
– И я тоже, – обещала она сквозь неожиданные слезы.
После долгих многодневных хлопотливых сборов, после двух дней и ночей, проведенных в тесном и душном воинском эшелоне, было невероятно здорово вновь вдохнуть воздух. Кал-Гар [104] – пограничное поселение в юго-западном Чакри, где кончалась железная дорога, нельзя было назвать святилищем красоты и восторга; руины, оставшиеся от Смертных Времен, заставляли его казаться меланхоличным, в противоположность руинам, высившимся над громадными суетливым Чай Ка-Гоу. Суровые ветры продували побелевшую равнину, кружился сухой снег, облака то разрывались, то соединялись, чтобы повиснуть над ней невысоким сводом гробницы. И все же Ганна Уанговна ощущала себя на свободе.
104
Совр. Калгари, провинция Альберта, Канада.
Отчасти это было верно. И еще на востоке, уже в поезде, молодые испуганные солдатаи постоянно нуждались в ней, их новобранцами везли на войну, которой они не понимали. Едва познакомясь в неведомом лагере, они ехали, спрессованные в вонючей грохочущей мгле товарных вагонов, передавая друг другу разные пакостные слухи. Учена и пророчина, переходя от группы к группе, разговаривала со всеми и с каждым, возглавляла медитации; заставляла всех вспомнить, что биться им предстоит за Гею. Скалясь на нее, их страх отступал и забивался в темные уголки душ, но свою непреклонную ясность она могла излучать, только черпая из ключей, бьющих в ее сердце.
В Кал-Гаре вновь началась суета; люди и кони дружно рванулись наружу.
Но стало повеселее, чем перед отправлением, Два дня солдатаев по очереди отпускали изучать винные лавки, игорные дома, прочие места увеселений, которые предоставлял им форпост, а Ганна могла в одиночестве побродить по прерии, подышать чистым воздухом, а потом вернуться вовсе купе и поспать. Тем временем Орлук Жанович и его собратья по командным постам организовывали поход.
Западные, самые многочисленные подразделения полка Бизона, пришли с Севера, через Большареку, чтобы стать под его команду. Войсками Пяти Наций командовал Великий Нойон Юани. Эти элитные части
Потом они должны были занять позиции по обоим краям долины реки Фрейзер [105] , преградив дорогу врагу – и на юг, и на север. Остальные полки должны были собрать свои силы и привести их туда; после того солдатаи знакомым еще предкам путем пройдут до плоскогорий возле Юкона, а потом повернут к морю, чтобы захватить Орион и сковать гиганта.
Не многие знали цель. Разъяснения маураев не дошли до всех сельских домов; но даже горожан не слишком смущала идея космического корабля.
105
Впадает в Тихий океан возле Ванкувера, совр. Канада.
Общее мнение сходилось на том, что норри вновь затеяли игру с тем же дьявольским яичком, что и предыдущее поколение, но на этот раз маураям потребовалась помошь в новой Энергетической войне. А после победы, бурчали между собой солдатаи, и всю поклоняющуюся бесу страну надлежит оккупировать и успокоить.
Армия монгов развернулась в походный порядок и змеей потекла на запад.
Ганна никогда не видела гор, а слова и рисунки не могли донести до нее даже призрака их красы.
На четвертый день пути она ехала вместе с Орлуком и его штабом, отделенным примерно в третьей части колонны от своего фургона. Она бы предпочла побыть в одиночестве. Среди этих мужчин, окруженная вечным шумом, она не могла полностью обратиться к Единству, с трепетом озираясь вокруг, как было с ней, в начале пути. Однако вчера передовые патрули столкнулись с северянами, спустившимися с высот. Сегодня самолет-разведчик обнаружил врага в небольшом укреплении, до которого оставалось еще километров двадцать.
Орлук выслушал последние новости, вложил свое мини-радио в чехол и кивнул с каменным удовлетворением:
– Бой начнется прежде, чем закончится день, – сказал он. – Они разворачивают полевую артиллерию, в том числе пару довольно внушительных ракетных остановок, а пехота окапывается.
– Ox, нет! – прошептала Ганна.
Офицер расхохотался.
– А вы надеялись, что они встретят нас розами? – усмехнулся он.
– Майор, в подобном стиле с преподобной госпожой не разговаривают, – осадил его Орлук.
Тот застыл в седле.
– Прошу прощения, сэр.
– Извинитесь перед ней, не передо мной. Она сделала больше любого из нас, чтобы поддержать дисциплину в этом отряде.
– Преподобная госпожа, я поступил безрассудно, укоряю себя.
– Не надо, – возразила Ганна. – Все это неважно. Мне… мне… не следовало так говорить. Мы должны двигаться дальше.
Орлук обратился с неожиданной неловкостью:
– Дело в том, преподобная госпожа, что особого боя не будет: перед нами обычная добровольная милиция северян, к тому же, их чуть больше батальона. Я предполагаю, что они будут дразнить нас обстрелом и пулями, когда мы подойдем поближе. Но в такие игры играют вдвоем, и мы можем вызвать несколько истребителей-бомбардировщиков, если те причинят излишнее беспокойство. Все зависит от обстановки, можно или подавить их стрелков, или уничтожить сам форт.