Орион и завоеватель
Шрифт:
Едва увидев меня, он молча взял темный недлинный плащ и набросил его на плечи.
– Шляпа или капюшон у тебя найдутся, царевич? – спросил я. – Золотые волосы мгновенно выдадут тебя и врагу и другу.
Александр кивнул и направился к сундуку, стоявшему в ногах его ложа. Он достал темную шерстяную шапку и водрузил ее на голову.
Страже у входа было сказано, что царевич собирается пройтись по лагерю с личным телохранителем. Мимо охранявших лагерь следовало проскользнуть незаметно.
– Следуй
Он подвел меня к узкому извилистому ручью, протекавшему через весь лагерь. Густые заросли закрывали его берега, лишь кое-где воины уже вырубили кусты, чтобы добраться до воды. Зайдя по колено в ледяную воду, мы направились прочь из нашего стана. Мимо часовых, выставленных на каждом берегу, мы пробирались, низко пригнувшись, стараясь спрятаться за кустарником.
Когда новый изгиб ручья укрыл нас от глаз часовых, мы выбрались сквозь колючие заросли на сухую землю.
Александр ежился, но, как мне показалось, скорее от возбуждения, чем от холода. Он радовался, как увлеченный игрой мальчишка. Мы направились к вражескому лагерю.
– Надо предупредить Пармениона и всех полководцев, враги могут проскользнуть мимо стражи этим же путем, – шепнул я.
Царевич отвечал неразборчивым восклицанием, скорее всего выражавшим согласие.
Впереди горели огни, тысячи огней. Казалось, что на темную равнину опустилась стая светлячков. Только эти огни горели ровно и не перепархивали в ночи. Возле каждого костра находились пять или десять воинов.
"Перед нами не менее пятидесяти тысяч", – наскоро прикинул я.
Поодаль светилась другая стайка огней. Я прикоснулся к плечу Александра.
– Город, – шепнул он. – Херонея.
Припав к земле, чтобы пробраться незаметно мимо вражеских часовых, мы словно жуки поползли во тьме. На это ушло немало времени; иногда мы буквально по дюйму продвигались вперед, то и дело замирали, чтобы отыскать взглядом часовых и проверить, не смотрят ли они в нашу сторону. И вновь проползали еще несколько футов по пыльной и жесткой земле.
Наконец мы углубились в лагерь врага и смогли подняться на ноги, прячась за крупными каменными глыбами.
Александр ухмылялся:
– В эту игру я играл в детстве с Птолемеем и Гарпалом.
Я подумал, что царевич и по сю пору во многом остался мальчишкой.
По лагерю мы могли передвигаться спокойно. Здесь собрались посланцы многих городов и племен, и, хотя все старались держаться среди своих, многие тем не менее расхаживали по стану, разговаривали с друзьями или незнакомцами или просто гуляли, углубившись в раздумья, не в силах уснуть в ночь перед боем.
Александр мог различать собеседников по акценту. Он переговорил с несколькими воинами – негромко и немногословно, – аттический диалект в его устах довольно
Наконец мы оказались среди афинян. Не менее шести воинов в панцирях охраняли весьма просторный шатер, изнутри освещенный свечами.
– Здесь, должно быть, их полководцы обсуждают свои планы на завтра, – сказал я Александру, стоявшему возле меня в тени небольшого шатра.
– Жаль, что нельзя подслушать.
Однако даже безрассудный Александр видел, что это невозможно. Шатер высился посреди просторной площадки футов пятьдесят на пятьдесят, освещенной с четырех сторон кострами. Охрана легко заметила бы всякого, рискнувшего приблизиться к шатру.
Тут мы увидели у входа в шатер знакомую сутулую фигуру: худощавый лысеющий человечек теребил пальцами густую бороду.
– Демосфен! – прошипел Александр.
– Их полководцы не хотят сегодня слушать его речи, – проговорил я.
Мы проводили Демосфена до его собственной палатки. Он шел опустив голову и не спешил, как подобает человеку, погруженному в раздумья. И едва афинянин вошел внутрь, Александр шагнул следом за ним.
Я попытался остановить царевича:
– Это безумие! Стоит ему крикнуть, и ты в плену.
Он отстранил меня.
– Демосфен не станет вопить, пока мой меч упирается ему в горло.
Я не мог силой остановить безрассудного юнца и поэтому последовал за ним.
Возле шатра Демосфена охраны не было, и мы ворвались внутрь, выхватывая мечи.
Он с удивлением смотрел на нас. В небольшом шатре можно было разместить лишь лежанку, столик и табурет – ничего более. Демосфен уже сидел за столом. Возле него стоял темнокожий человек в цветастом одеянии, голову которого окутывал белый тюрбан.
– Перс! – бросил Александр.
– Кто ты? – требовательно спросил Демосфен.
– Я – Александр, царевич Македонский.
Одним взглядом я окинул шатер. На столе стоял лишь кувшин с вином и две чаши. На деревянных козлах в углу висел панцирь гоплита. К нему был прислонен большой круглый щит, вокруг синего поля которого на белом ободке был выведен девиз: "С удачей". Позади панциря четыре скрещенных копья упирались в темный полог шатра… сундук возле лежанки, на нем – меч в ножнах, и более ничего.
– Я не персиянин, – отвечал смуглокожий человек на аттическом диалекте со странным акцентом. – Я из Индустана.
– Из Индустана? – Александр уже почти забыл про Демосфена. – А где это?
– Далеко отсюда. – Человек в тюрбане снисходительно улыбнулся. – Моя земля лежит по ту сторону Персидского царства. – Огромные влажные глаза и кожа, словно умащенная маслом, казалось, поблескивали в тусклом свете лампы.
– Молодой Александр, – проговорил Демосфен, голос его чуть дрогнул.