Орион и завоеватель
Шрифт:
Я окинул взглядом шатер. Филипп уже тискал груди какой-то служанки и второй рукой подзывал к себе еще одну.
– Похоже, что о военных делах сегодня речи не будет, – сказал я.
Александр молчал. Филипп сделал несколько шагов в нашу сторону, опираясь на плечи обеих служанок.
– Мы победили! – бросил он пьяным голосом своему сыну. – Почему ты не празднуешь с нами?
– Я праздную, господин, – отвечал Александр. – Я рядом с тобой.
– Тебе, должно быть, хочется веселиться
– Это меня не удивляет, – проговорил Александр.
– Но Гефестион не таков. Он будет дожидаться тебя!
– Да, конечно.
Филипп прижал к себе обеих красоток и, глубоко вздохнув, спросил:
– А ты знаешь, сын, чтомы выиграли сегодня?
– Великую битву.
– Нет, не просто битву. – Филипп покачал головой. – Мы выиграли мир, мой мальчик. Мир! Теперь в Греции нет силы, способной противиться нам. Теперь Македония в безопасности. Мы будем диктовать свои условия афинянам и запретим этим сутягам пользоваться нашими прибрежными городами. Северные племена и все балканские дикари притихнут, потому что поймут, что в любое время могут попасть под наш удар. Мы добились мира, Александр… впервые с тех пор, как я оказался на троне.
Брови Александра сошлись.
– А как насчет персов?
– Они примут наше главенство в Европе, мы же согласимся, что они первые в Азии. На этом и поладим.
– Но…
– Знаю, знаю. В Ионии есть греческие города. Дарий не станет облагать их тяжелым налогом… увидишь. У него и без того достаточно хлопот в своем царстве, незачем понапрасну волновать ионийцев.
Царевич поднялся. Оказалось, что он одного роста с отцом. Почему-то хромой Филипп мне всегда казался выше сына.
– Мы должны покорить Персидское царство. Ты или я, – сказал Александр.
– Быть может, ты это и сделаешь, молодой отпрыск богов. – Филипп криво усмехнулся. – А моя судьба – править сильной и уверенной в себе Македонией. Вот станешь царем – если тебя возведут на престол после моей смерти, – и можешь отправляться куда угодно и покорять целый мир. Если армия пойдет за тобой.
Я заметил, как Александр сжал кулаки. Лицо юноши побагровело. Не доверяя своему самообладанию, не вымолвив слова, он метнулся мимо отца, опиравшегося на женщин, и выскочил из шатра. Я последовал за ним.
Филипп тоже вышел из шатра. Пошатнувшись, он закричал:
– Мы выиграли мир, молодой дурень! Я добивался его всю свою жизнь и не собираюсь теперь отказываться. И я не позволю этого никому другому!
Александр исчез в ночи, я же послушно последовал за ним.
Среди трофеев, которые воины собрали на поле боя, нашелся большой круглый синий щит с надписью по
– Нашел ли ты на поле боя того человека, кому принадлежал этот щит? – спросил царевич у пращника, молодого сына дарданского пастуха.
– Нет, господин, – отвечал молодец; сжимая свою войлочную шапочку обеими руками, он согнулся в почтительной позе перед царевичем. Казалось, он был на год или на два старше Александра, однако выглядел куда менее уверенным в себе, чем царевич.
– И щит просто лежал на земле?
– Да, господин. Владелец, должно быть, бросил его, спасаясь от наших фаланг.
– Я возьму этот щит, – сказал Александр и, повернувшись к слуге, стоявшему слева, приказал: – Дайте этому удальцу монет столько, сколько стоит новый щит.
Молодой дарданец поклонился и оставил шатер. Юноша не видел столько денег за всю свою жизнь.
Александр заметил меня возле входа и показал на щит, оставшийся возле его стола.
– Щит Демосфена!
– Его, – согласился я.
Ледяная улыбка заморозила губы Александра.
– Я охотно возвращу щит владельцу.
– Если только он вчера остался в живых.
– О! Этот уцелел, нечего и сомневаться… Бросил щит и бежал, спасая свою шкуру. Наверное, уже приближается к Афинам.
Филипп, безжалостный в битве, был великодушен, одержав победу. Он призвал Александра в свой шатер, чтобы обсудить с полководцами условия мира.
– Мы поместим отборный гарнизон в Акрополе Фив, – сказал он ровным голосом. – Они удержат город под нашей властью.
– Поможет и то, – добавил Парменион, – что фиванского войска больше не существует.
– Да, их Священный отряд не сложил оружия, – проговорил Антигон с волнением.
Филипп фыркнул:
– Да! И пусть гибель его прославляют поэты грядущих времен. А нам досталась победа.
Все расхохотались… кроме Александра. Царевич еще сердился на отца после вчерашней стычки.
– А как ты предлагаешь обойтись с Афинами? – спросил Парменион.
– Я хочу послать в Афины тебя, Александр, – отвечал Филипп. – Ты объявишь им мои условия.
– А именно? – спросил Антигон.
– Афиняне подпишут обещание не воевать с нами. А еще – признают нашу власть над прибрежными городами вплоть до самого Бизантиона.
– И?..
– Это все.
– Как все? – вызывающе спросил Антигон. – Неужели ты не хочешь ввести своих людей в их правительство, неужели не хочешь их серебром возместить наши военные расходы?
Парменион подмигнул и сказал:
– Ну хоть бы уж устроил войску парадное шествие через весь город.