Орион и завоеватель

Бова Бен

– Наши молодые люди мертвы, господин. Ты убил их.

Александр фыркнул:

– Не лги мне, дед! Еще десятеро или более того бежали. Я хочу видеть их! И немедленно! Иначе я сожгу вашу жалкую деревню до основания, а детей и женщин продам в рабство.

– Но, отважный господин…

– Немедленно!

– Господин, они убежали и скрылись в горах, потому что страшатся твоего гнева.

– Пошлите за ними мальчишек. А женщины пусть приготовят нам еду… и немедленно.

Старейшины

повиновались его приказу. Я подумал, что нас, шестерых, легко одолеть всей деревней. Но горцы уже были устрашены и не хотели рисковать. Мальчишки побежали в сторону гор, женщины отправились к очагам. Старейшины отвели нас на центральную площадь, где готовили ужин. К ночи семнадцать молодых людей угрюмо стояли перед Александром. Свет костра мерцал, озаряя их мрачные испуганные лица. У некоторых на руках и на ногах виднелись окровавленные повязки.

Мы поужинали отменным жареным ягненком. Местное вино оказалось слабым и горчило. Александр позаботился, чтобы каждый из нас ограничился одной чашей.

А теперь он расхаживал перед неудачливыми разбойниками, уперев кулаки в бока. Свет костра играл на украшенной драгоценными камнями рукояти опущенного в ножны меча. Еда, похоже, смирила гнев царевича, как и то, что Буцефал был возвращен целым и невредимым.

Повернувшись к белобородому деревенскому предводителю, Александр строго спросил:

– Какого возмещения должен я требовать у людей, которые пытались убить меня?

Старик успел несколько осмелеть.

– Ты уже убил достаточно наших; теперь деревня будет плакать до конца года, молодой господин.

– Таков твой ответ?

Тот склонил голову:

– Мсти им как хочешь, мой господин.

– Тогда я возьму этих молодых людей.

– Ты убьешь их?

За пляшущими языками огня я заметил, как зашевелились жители деревни.

– Я не буду убивать их. Они присоединятся к моему войску и будут биться с моими врагами.

"Мое войско! Интересно, что бы сказал на это Филипп?"

– Но, господин, – ответил старик, – если ты уведешь юношей с собой, некому будет ходить за овцами, защищать нашу деревню от бандитов из соседней долины.

– Ты предпочитаешь, чтобы я повесил их здесь и сейчас?

– Лучше вешай меня, – сказал старик, стараясь выпрямиться. – Я – вождь этих людей и отвечаю за их преступления.

Александр посмотрел на белобородого и расплылся в широкой улыбке.

– Ты прав, старик. Твоя деревня и так достаточно наказана. – Он обернулся к ожидавшим приговора молодым людям: – Ступайте по своим домам. И благодарите богов, что старейшина вашей деревни – мужественный человек.

– Благодарю тебя, отважный господин. Благодарю за милосердие. – Старик упал на колени.

Александр поднял его на ноги.

– Впрочем,

я хочу, чтобы вы кое-что сделали.

– Что же, господин?

– Поставьте на этом месте статую в мою честь и смотрите на нее, когда захочется кого-нибудь ограбить.

– Мы выполним твой приказ, господин. Но я не знаю твоего имени.

– Александр, царевич Македонии.

– Сын Филиппа? – разом охнула вся деревня.

Улыбка Александра исчезла.

– Сын Зевса, – отвечал он.

Вернувшись к войску, мы узнали скверные новости: афиняне уже пришли к Фивам и обе армии вместе с союзниками из небольших городов преграждали нам путь к Афинам и Аттике.

– Что, если обойти их? – предложил Александр. – И взять Фивы, пока войско будет стоять в поле, ожидая нашего появления с севера.

Филипп блеснул единственным глазом.

– Хорошая мысль, сын.

Мы теснились в шатре царя, склонившись над складным столом, на котором была разложена карта здешних мест. Александр стоял напротив Филиппа, по бокам старого царя находились Парменион и Антипатр. Одноглазый Антигон замер возле Александра. Птолемей и другие Соратники теснились позади него. Я застыл у входа в шатер.

– Но знаешь ли ты путь, каким это может сделать целое войско, да так, чтобы неприятель ничего не заметил? – спросил Филипп.

Еще взглянув на карту, Александр ответил:

– Наше войско велико, нас заметят, какой бы тропой мы ни шли.

Царь кивнул.

– Тогда, – продолжил Александр, – небольшой полк и отряд всадников вместе с одной или двумя фалангами гоплитов могут обойти армию врага и взять Фивы, пока их войско в поле ожидает нашего приближения.

– Это безумие! – взорвался Парменион. – Небольшой отряд не сможет штурмом взять город, ему не по силам даже осадить его!

– У нас будет преимущество – неожиданность, – парировал Александр.

– Ты рассчитываешь, что фиванское войско умрет от страха, едва увидев нас перед собой? – продолжал Парменион.

Никто не усмехнулся. В шатре установилась мертвая тишина.

Нарушил ее Филипп:

– Представим себе, что ты сумел взять город, это несомненный успех. Однако мы не избавимся от войска, стоящего перед нами. С ним все равно придется сражаться.

– А мы станем слабее, – сказал Антипатр. – Потому что лишимся твоего ударного отряда, который уйдет от основных сил.

Александр умолк и только пристально посмотрел на карту, лицо его побагровело от гнева.

– Ну, понял? – мягко спросил Филипп. – Мы должны победить армию в поле. Взятие Фив ничего не решит.

– Понял, – напряженно сказал царевич, не поднимая глаз.

– Тогда вопрос в том, – проговорил Антигон, – где биться с ними.