Ориентирование

Станич К.М.

— На этой планете, — Зейд переводит взгляд на меня, а затем поворачивается обратно к Криду, протягивая руку, чтобы положить её на шею другого парня. Их лбы так близко, и я потею как сумасшедшая, рука запуталась спереди в моём вязаном платье-свитере. — Ты думаешь, мы встречаемся с одной и той же девушкой?

— Ты думаешь, меня это волнует? — Крид отстраняется от Зейда и протягивает один палец, загибая его в игривом приглашении. — Ну что, пойдём, Мишка-Марни?

— Во что, чёрт возьми, вы, придурки, играете? — голос Тристана звучит резко, когда он поднимается по ступенькам следом

за другими парнями. К счастью, главные двери днём открыты для всех. По крайней мере, во время ориентирования так и есть. Я понятия не имею, смогут ли ребята сами подняться на мой этаж в течение обычного учебного года.

Тристан проталкивается прямо мимо Зейда и Крида, а затем встаёт между ними, моргая серыми глазами и глядя на меня.

— Ты готова, милая? — спрашивает он немного сухо, поднимая тёмную бровь. Я чувствую, как каждая пара глаз смотрит мне в спину, словно сконцентрированные лазеры.

О, да ладно. Это должно подготовить меня к фантастическому году.

Я всё равно протягиваю руку и позволяю длинным прохладным пальцам Тристана обхватить мои разгорячённые пальцы. Он дёргает меня вперёд с такой силой, что я врезаюсь ему в грудь, моя правая рука вырывается из руки Миранды, а затем он тянет меня обратно в нашу комнату.

Он заводит ногу за меня, чтобы захлопнуть дверь, а затем прижимает меня к ней спиной. Мои запястья прижаты по обе стороны от головы, и я понимаю, что забыла, как дышать.

— Ч-что ты делаешь? — шепчу я, потому что, хотя я переспала со всеми пятью своими нынешними парнями, я бы точно не назвала себя экспертом.

— Показываю тебе, что мы больше не в старшей школе, — Тристан раздвигает мне ноги своим ботинком, этим чёрным кожаным ботильоном на шнуровке, который возбуждает меня совершенно неуместным образом. Я перевожу взгляд с его ботинка на лицо, сердце бешено колотится.

Его рука отпускает моё запястье, чтобы защёлкнуть замок цепочки. Через две секунды ручка поворачивается, и кто-то пытается толкнуть дверь внутрь. Когда он натыкается на цепь и останавливается, Тристан заглядывает в щель.

— Отвали, Кэбот.

Он захлопывает её, прижав её предплечьем. Мои губы приоткрываются от удивления, и Тристан пользуется этим, целуя меня так глубоко, что я издаю стон, который полностью намеревалась сдержать. Он заставляет меня чувствовать себя просто восхитительно, когда ест меня вот так, проводя языком по моему горлу.

Его пальцы расстёгивают брюки, а затем он внезапно заключает меня в объятия, одной рукой сжимая мою задницу. Не прерывая зрительного контакта, Тристан мизинцем той же руки хватает край моих трусиков и оттягивает их в сторону. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, наши взгляды всё ещё прикованы друг к другу.

— Я собираюсь попробовать всё то, о чём я так мечтал с тобой, — он двигает бёдрами вперёд, и я сильно прикусываю воротник его пальто, чтобы подавить крик. Святое дерьмо, это глубоко и насыщенно. Намного интенсивнее, чем всё, что мы делали раньше. — Всё до единой вещи.

Тристан усиливает хватку, притягивая

меня ещё ближе к себе, прижимаясь нашими бедрами друг к другу. Он поднимает мою правую ногу, и я издаю тихий звук, прижимаясь к его пальто.

Я чувствую его запах; я всегда чувствую его запах.

В ту секунду, когда я встретила этого парня, то поняла, что у меня будут какие-то неприятности. Серьёзные, блядь, неприятности.

— Ты заставила меня провести годы воздержания, Марни Рид. Годы. — Он снова врезается в меня, и я сжимаю его шею так сильно, что задаюсь вопросом, не причиняю ли я ему боль. Кажется, я в любом случае не могу заставить себя остановиться. — Слишком много времени для мечтаний.

— Трист… — начинаю я, потому что моё тело, возможно, поджарилось, но мой мозг отчаянно пытается напомнить мне, что снаружи, в коридоре, есть люди. Девушки, которых я не знаю. Миранда. Крид. Зейд. Это в высшей степени неуместно, и всё же… Кажется, я не могу заставить себя остановиться.

Он снова входит в меня, эти глубокие, покачивающиеся движения его бёдер прогоняют прочь все остаточные мысли. И тогда остаёмся только мы с ним, и никаких администраторов, дышащих нам в затылок, никаких родителей, о которых нужно беспокоиться, никакого Клуба Бесконечности.

Чувство блаженства пронизывает меня насквозь, потеря ответственности, чувство свободы и несдержанности. Моё тело двигается так же энергично, как и тело Тристана, и я почти уверена, что чертовски удивляю его.

Он отстраняется от поцелуя с припухшей нижней губой и быстро моргает глазами, как будто пытается вспомнить английский язык.

— Если бы я не видел через что ты проходила большую часть лета… — и тут он замолкает, слегка изогнув уголок рта. — Я мог бы поинтересоваться, чем ты занималась.

— Что ты имеешь в виду? — я дышу, ощущая покалывание во всём теле, желая, чтобы он продолжал двигаться, а не просто стоял тут.

— Секс, — он отодвигает меня от двери и бросает нас обоих на мою кровать, используя это движение, чтобы войти так глубоко, что я задыхаюсь и на мгновение вижу звёзды. — Ты практиковалась без меня?

— Может быть, немного, — поддразниваю я, когда он прижимается своим ртом к моему, двигаясь жёстко и быстро внутри меня. Без презерватива. Мы в них не нуждаемся; я принимаю таблетки, а он прошёл обследование.

— Может быть, много.

Он кривит губы в усмешке, и я вижу в нём ту черту подлости, с которой сталкивалась больше раз, чем могу сосчитать. «Впрочем, достаточно симпатичная для белой швали». Однажды он сказал мне это. Каким-то образом, знать, что я приручила его, что он плохой мальчик, которого хотели все хорошие девочки… Да, это то самое клише. Но также это правда.

Я заполучила его.

Тристан Вандербильт мой.

Я прижимаю руку к его груди, желая перевернуть его и, может быть, прокатиться на нём верхом? Но он мне этого не позволяет. Вместо этого он хватает меня за запястье и прижимает его к матрасу, а другую руку засовывает мне под рубашку, чтобы схватить за грудь.