Ориентирование

Станич К.М.

— Последний шанс, Чак Карсон, — шепчет Рейнджер мне на ухо, и я вся дрожу. Я уже думаю, как мне избавиться от своих гостей, чтобы мы могли провести нашу первую брачную ночь.

— Последний шанс для чего? — спрашиваю я, когда Спенсер подходит с другой стороны от меня.

— Бежать, — поддразнивает он, и я закатываю глаза.

— Вы, парни, застряли со мной навсегда. Мы вечная команда, помните? Сколько раз я должна это повторять?

— Говори это до посинения, — мурлычет Черч. — Мне очень нравится это слышать, — он бросает взгляд на близнецов, и они оба поворачиваются ко мне.

— Истортить её? —

спрашивает Тобиас, и Мика улыбается.

— Истортить.

Все пятеро парней хватают этот шедевр выпечки… а потом вываливают его прямо мне на голову.

Слава грёбаному Богу, что Рейнджер приготовил два.

Мы едим торт; веселимся так, словно это первый день нашей жизни; мы удаляемся в спальню.

А после этого… что ж, посмотрим, что произойдёт после этого, не так ли?

Глава 15

Марни Рид — первокурсница Борнстедского университета

Я не знаю, что ждёт меня в будущем. Всю свою жизнь я осмеливалась мечтать. Я осмелилась получить стипендию, осмелилась поступить в Подготовительную Академию Бёрберри. Осмелилась остаться несмотря на все угрозы и насилие, все издевательства. Я осмелилась бороться за своё место в университете Борнстеда.

И знаете что?

Тристан облажался, но для нас это ещё не конец.

Потому что я люблю его. Потому что знаю, что он делал то, что считал правильным, чтобы защитить меня. Мы поговорим об этом, но не сегодня вечером. Потому что сегодня вечер Шарлотты. Мы остаёмся на десерт, на очаровательную сцену с тортом, на танцы и светскую беседу, на пожелания спокойной ночи и прощания. Мы с парнями остаемся ещё долго после того, как все остальные ушли, и Шарлотта исчезла внутри со своими парнями.

В конце концов я рассказала Рейнджеру Вудраффу о пари; я чувствовала, что он имеет право знать. Если Шарлотта захочет продолжить обсуждение этого вопроса со мной или парнями, я пойму это. Если она расстроена и больше не хочет дружить, я тоже это пойму.

Я достаю из холодильника последнюю бутылку чая со льдом, намереваясь собрать парней и уйти, когда выбегает Шарлотта. На ней всё ещё свадебное платье. Оно довольно хорошо очищено, на бисерных мотивах осталось совсем немного глазури.

Я улыбаюсь ей, когда она останавливается передо мной, тяжело дыша, как будто выбежала сюда специально для того, чтобы увидеть меня.

— Мне так жаль… — начинаю я, но она прерывает меня, поднимая руку. Шарлотта качает головой и благословляет меня сияющей улыбкой. Сейчас она похожа на ангела, с её светлыми волосами, купающимися в свете догорающих факелов.

— Не стоит. Я понимаю, почему Тристан это сделал. И ты видела этих жаждущих сук: они охотились за нами, невзирая ни на какие дурацкие ставки Клуба. Всё, что я хотела сказать, это то, что ты можешь болтаться снаружи столько, сколько захочешь. На твоём месте я бы не заходила внутрь, но… — она кашляет в сжатый кулак и вздёргивает подбородок. — Ты выглядела такой подавленной, я просто хотела, чтобы ты знала, что между нами нет вражды.

Я чуть не плачу. Знаю, это глупо, но я действительно так чувствую. Не обязательно из-за того, что говорит Шарлотта, а из-за того, какой счастливой она сейчас выглядит. Я не могу отвести

взгляд. Это внушает благоговейный трепет.

— Ты собираешься в свадебное путешествие или будешь в универе на этой неделе? — я мягко улыбаюсь в ответ; это лучшее, на что я способна. — Я буду скучать по тебе, как по соседке. Надеюсь, нам с Мирандой не подселят ужасную соседку.

— Мы прибережём медовый месяц для весенних каникул, — Чак похотливо подмигивает мне и дружески сжимает моё плечо. От неё пахнет тортом и сахаром, что заставляет меня усмехнуться. — И, если у тебя всё-таки окажется плохая соседка, заставь одного из своих богатых парней купить тебе дом по соседству со мной. Я была бы рада, если бы ты была здесь.

Шарлотта быстро заключает меня в объятия, а затем поворачивается, чтобы вернуться внутрь.

Я не виню её.

В конце концов, это её брачная ночь.

— Чёрт, — бормочет Зейд, подходя ко мне с гвоздичной сигаретой, свисающей с его губ. — Мы все ухаживаем за тобой, а они похожи на какую-то странную поли-группу.

Почему мы не можем быть странной поли-группой?

Мне интересно, но я знаю, что если действительно этого хочу, мне придётся для этого потрудиться. Парни Шарлотты — как кусочки паззла, готовые подогнаться друг к другу. Мои парни — битое стекло; мне придётся сложить мозаику, если я хочу, чтобы они прилипли.

Я смотрю на Зейда, пытаясь придумать, что сказать.

Нам так и не удалось выйти из церкви, чтобы помочь найти жениха. Если бы я не услышала от Рейнджера об этом плане, я бы, возможно, просто бросила Кэботов и смылась. Но выражение лиц этих людей? Выражение лица Шарлотты, когда она выбегала за дверь? Они были гораздо более подготовлены к тому, чтобы найти своего друга, чем я.

Как бы то ни было, мне понравилось общаться с Кэботами. Я должна была, по крайней мере, увидеть неуловимую бабушку Зейда. Я поздоровалась с матерью и сестрой Зака, но держалась подальше от его отца и дедушки. У Виндзора сегодня никого не было в зале, и мне всё равно не очень хотелось с ним разговаривать. Я оставила его и Тристана дуться вдвоём в дальнем углу комнаты.

Уильям Вандербильт… ему просто повезло, что он ушёл, как только церемония закончилась. Если бы я увидела, как он приближается к Тристану, мои защитные инстинкты были бы полностью активированы.

— Давай присядем, — предлагает Зейд, закуривая сигарету и приподнимая бровь с пирсингом. Он подводит меня к тлеющим углям небольшого костра. Я замечаю, что остальные четверо парней уже сидят там. Я выбираю место между Заком и Кридом. Зейд плюхается на бок на траву, занимая половину места у огня в одиночестве, в то время как Тристан и Виндзор отодвигаются в тень напротив меня.

Как бы я ни была зла, как бы я ни была расстроена… Я сижу под звёздным одеялом и снова осмеливаюсь мечтать.

Шарлотта дала мне надежду, заставила поверить, что такие отношения, как у нас, возможны. Конечно, для неё это было намного легче; мне придётся приложить гораздо больше усилий, чтобы добиться этого. Но это нормально. Вот как это всегда было для меня.

Я знаю, когда нужно бороться, и знаю, что хочу этого больше, чем чего-либо ещё, чего я когда-либо хотела, за исключением крепкого здоровья моего отца. Но для меня это не осуществимо. А это? Это я могу.