Ориентирование

Станич К.М.

— Очевидно, здесь уже был механик, чтобы проверить ситуацию. Парень говорит, что ему нужна какая-то особенная деталь. Понимаете, ближайшее место, где он может получить указанную вещь, находится в Денвере. Планируется два часа ехать в город, чтобы забрать её, а затем два часа возвращаться, прежде чем он сможет начать ремонт, — Мика поворачивается обратно, уперев руки в бока, прохладный ветерок ерошит его красно-оранжевые волосы.

— Почему всё это звучит для меня как полная чушь? — спрашиваю я, и оба близнеца смотрят в мою сторону.

— Похоже, вся эта хрень с

дедовщиной усилилась; неудивительно, что эти сопляки-старшекурсники по большей части оставляли нас в покое. Они думали об эндшпиле (прим. — заключительная стадия шахматной игры), — губы Тобиаса поджаты, и он отрицательно качает головой. — Если бы Тристан не заметил, что что-то не так, мы, возможно, и не узнали бы, что Черч там. Ну, в конце концов мы могли бы и сами прийти к такому выводу, но всё же.

Я прищуриваю глаза, потому что не уверена, что ведусь на то, что говорит Тристан Вандербильт.

— Значит, он видел, как Черч садился в подъёмник? — спрашиваю я, пока Мика проверяет свой телефон. Вероятно, он видит, где находятся Спенсер и Рейнджер. Предполагается, что первый встретит нас здесь, в то время как второй направляется обратно в церковь, чтобы лично рассказать Монтегю о том, что происходит. Если мы этого не сделаем, Элизабет и Дэвид могут вызвать спецназ или что-то подобное. Или военных. Или тайную подземную орду ниндзя.

Если понадобится, мы отложим свадьбу, но я не хочу этого делать.

Черч вложил много труда и планирования в сегодняшний день; наши семьи приехали из другого города.

Я полна решимости притащить его задницу к алтарю.

— Он не сказал, — запоздало отвечает Мика, разочарованно расхаживая по кирпичам. Наконец он раздражённо вскидывает руки. — Почему я расхаживаю здесь назад-вперёд? Что хорошего это принесёт? Мы знаем, что с подъёмником что-то случилось, но если необходима деталь, то она необходима. И даже если бы мы нашли способ достать её, как нам починить что-то подобное? Не уверен, что на этот раз в YouTube найдётся нужное пособие.

Звук шагов, стучащих по кирпичам, привлекает наше внимание к Спенсеру. Его галстук развевается на ветру через правое плечо, а лицо красное от напряжения. Он наклоняется, тяжело дыша и упирая ладони в бёдра.

— Что я пропустил? — спрашивает он, поднимая взгляд, чтобы изучить меня. Парень смотрит на меня несколько секунд, поджимает губы, а затем вскакивает на ноги. Он заключает меня в крепкие объятия, розовое платье сминается под его сильной хваткой. — Ты в порядке, Чак?

— Я в порядке, — я похлопываю его по груди и заставляю себя улыбнуться. У меня не очень хорошо получается, но я не собираюсь разваливаться на части. В основном, я просто хочу знать, всё ли в порядке с Черчем. Всё остальное в лучшем случае вызывает раздражение — даже свадьба. Мне нужно, чтобы он был в безопасности. Если он в безопасности, то и со мной всё хорошо. — Рейнджер вернулся в церковь?

Звонит мой телефон, и я замираю, проверяя экран, чтобы увидеть, кто звонит.

Лёгок на помине.

— Эй, Рейнджер, как там дела внизу? — спрашиваю я его, удивляясь, почему Черч не отвечает на свой телефон. У него нет его с собой или… Звонок

обрывается, я вздыхаю. Чёрт возьми, связь в этой части кампуса чертовски плохая. Это не первый раз, когда я звоню и пытаюсь…

О.

Чёрт.

— Там наверху нет связи, — понимаю я, указывая телефоном в направлении подъёмника. — Черч не может позвонить нам, да? Это какая-то преднамеренная фигня.

Тот, кто всё это придумал, проделал чертовски хорошую работу.

Они выбрали ближайший подъёмник к общежитию Черча и просто ждали, пока он сядет в него.

Чёрт.

Старшекурсники из Борнстеда — настоящие дикари.

— Это многое объясняет, слава богу, — Спенсер поворачивается к Мике, и затем они оба наблюдают за Тобиасом. Тот потирает подбородок и задумчиво смотрит на кирпичи. — Эм, ты слушаешь, чувак? Ты слышал, что она только что сказала?

— Я слышал её, — Тобиас продолжает разглядывать кирпичный узор в ёлочку на земле. Что бы он ни задумал, я оставляю его в покое на какое-то время. У моей вечной команды всегда есть козыри в рукаве. Всегда.

Спенсер оставляет Мику присматривать за братом, а сам плетётся за мной, пока я нахожу место для связи, чтобы перезвонить Рейнджеру.

— Чак, — лишь одно слово от Рейнджера. Похоже, он ещё более раздражённый, чем Арчи, когда однажды я засунула ему в ботинок рака-отшельника. Честно говоря, мне было всего восемь, и нам просто повезло, что маленький краб ущипнул его за мизинец, а не наоборот. Можете себе представить, если бы он убил бедняжку?

— Извини, звонок прервался, — вот как я отвечаю, когда лицо Рейнджера наконец появляется на экране. Звук его разочарованного рычания не должен быть сексуальным, но, в любом случае, это так. Также… посмотрите на него с закатанными рукавами его рубашки, обнажающими эти татуированные предплечья. Будет ли что-нибудь лучше, чем это? — Спенсер с нами; мы пытаемся выяснить, можем ли мы сделать что-нибудь ещё, кроме как ждать. Если нам придётся ждать, пройдёт… по меньшей мере четыре часа, прежде чем мы сможем спустить его.

— А какие ещё у нас есть варианты? — спрашивает Рейнджер, на заднем плане раздаётся глухое бормотание, которое заставляет меня нервничать. Похоже, толпа становится немного неконтролируемой. Я мало что могу разглядеть за громоздкой фигурой Рейнджера; он занимает весь экран. — Шарлотта?

— Я… я пока не знаю, — я всё ещё пытаюсь осмыслить ситуацию, всё ещё пытаюсь найти решение.

Близнецы, наконец, подходят и встают рядом с нами, и мы формируем полукруг, объединяя в единое целое некоторые из величайших умов в области жульничества и сыска, которые когда-либо украшали стены Адамсона.

— Что там происходит? — повторяет Рейнджер, явно теряя остатки терпения.

— Если нам нужна запчасть, — начинает Тобиас, его голос полон озорства, — и её нет где-либо поблизости… — он поднимает глаза и смотрит на брата, ожидая, когда до него дойдёт.

Мика щёлкает пальцами.

— Тогда, вероятно, мы сможем достать её из другого подъёмника? — заканчивает он, и они оба улыбаются друг другу, прежде чем дать пять. Я тоже поднимаю руку, просто чтобы присоединиться к веселью.

— Ты получаешь «пять» только за то, что ты милая, — говорит мне Тобиас, и мы хлопаем ладошками.