Орхидеи в лунном свете
Шрифт:
– Я уверен, миссис Тернэйдж, – заставил он себя быть вежливым, – что Господь полагается на таких добрых женщин, как вы, которым ничего не стоит удержать своих мужей от искушения. А теперь едем, – крикнул он, с удовлетворением отметив, что Вильма не нашлась что ответить. Первая удача!
В фургоне Джейми все дружно рассмеялись, когда одна из девиц высунулась из-за полога, чтобы уж наповал уложить миссис Тернэйдж.
– Не беспокойтесь, леди, мы видели вашего мужа. Сам сатана не заставит меня лечь с ним в постель.
С пунцовым лицом Вильма растворилась в толпе.
Все ждали сигнала к отправлению. Корд
Забившись в глубину фургона, Джейми хотела только одного – остаться одной. Ей нужно было хорошенько подумать, чтобы разобраться в одолевающих ее сомнениях.
Не делает ли она ошибки, отправляясь в такой далекий путь? По дороге она может заболеть и умереть. Тогда бедный отец так и не узнает, что с ней стало. Но это могло случиться и в городе. Но если она доберется до Калифорнии и выяснит, что отец, упаси Господи, давно умер? Она очутится в чужих краях нищая, одинокая и бесприютная. Мысли ее путались. В голову лезло Бог знает что. Вдруг она не сможет воспользоваться отцовской картой? А с отчаяния ей вздумается выйти замуж за любого, кто предложит ей кров. Боже, что с ней будет?
И все же самолюбие Джейми взяло верх. «Никогда я не пойду на такое унижение – решила она. – Я здоровая женщина, не боюсь никаких трудностей и сумею сама о себе позаботиться. Во время долгого пути я наберусь жизненного опыта. Это мне здорово пригодится потом. Хватит, я сама выбрала себе такую дорогу. Господи, я никогда не ощущала себя такой свободной. Значит, нечего раскисать и выдумывать всякие страхи».
Раздался выстрел, взбудораживший всех. С криками и гиканьем верховые устремились вперед, дав волю долго сдерживаемому нетерпению. Погонщики натянули поводья, понукаемые быки и мулы тронулись с места. Великое приключение Джейми началось.
Из толпы провожающих понеслись прощальные крики:
– Благослови вас Господь!
– Прощайте!
– Счастливого пути!
– До свидания, да поможет вам Бог!
Над горизонтом торжественно всплыло солнце. Прохладный ветерок трепал брезентовый верх фургонов.
Медленно движущийся обоз представлял собой живописное зрелище. За фургонами с мычанием неторопливо брели привязанные коровы, пронзительно перехрюкивались, мелко семеня короткими ножками, толстые свиньи. У многих фургонов в прикрепленных по бокам ящиках суматошно взмахивали крыльями перепуганные куры. Шум вокруг стоял невероятный. Вдоль всего каравана возбужденно скакали дети, время от времени затевая бег наперегонки. Матери с грудными детьми на руках беспокойно кричали что-то им вслед. За некоторыми неуверенно ковыляли малыши, уцепившись за мамину юбку. Несколько человек среди отъезжающих наигрывали на гитаре и на банджо, кто-то пробовал флейту. Картина была неописуемая.
– Ах, Джейми, как жалко, что ты не можешь выйти! – воскликнула Ханна. Девушка осторожно выглянула. – Посмотри, как здорово! А многие уже отстали. Я только что видела, как еще один фургон выехал из цепи и повернул назад. Трудно все-таки решиться. И некоторые плачут. Но большинство,
– Да нет, я тоже рада, – ответила Джейми и тут же нырнула под полог, заметив впереди Корда. Он восседал на великолепном жеребце, черном, с гладкой лоснящейся шкурой. Неожиданно конь встал на задние ноги, взметнув передние в воздух, словно разделял всеобщее возбуждение. Ах, это было великолепно!
– Посмотри-ка на него. – Ханна понизила голос: – Какой наездник – загляденье, правда? Вот это настоящий мужчина. По-моему, мы в надежных руках, а?!
Ничего не отвечая, Джейми молча любовалась, глядя на гарцующего на коне Корда.
Корд снял шапку и взмахнул ею, прощаясь. Как и все, он был взволнован. Настал момент обозу свернуть на тропу, которая поведет их на северо-запад, в Небраску, к реке Платт.
Корд держался сзади, пересчитывая фургоны, проезжающие мимо. Осталось двадцать пять, включая его десять. Все мужчины имели оружие и умели им пользоваться. Для безопасного путешествия этого вроде было достаточно. И не то чтобы он сомневался в своих силах, но если бы в Сан-Франциско его не ожидало вознаграждение, он никогда не согласился бы стать проводником обоза. Тем более при таких обстоятельствах. Погонщиков почти не осталось. Люди напуганы отказом капитана Вингейта. В любой момент можно ожидать взрыва эмоций. Положение его было крайне сложное. И рассчитывать он мог только на себя. Оставалось использовать все свои силы и навыки разведчика. Караван должен быть доставлен на место – значит, они дойдут.
Одним из фургонов, в котором ехали девушки, управляла Ханна. Она помахала Корду рукой. Ширококостная, рослая – это будет хорошая жена для какого-нибудь старателя или фермера. Возможно, кто-нибудь из девушек останется в одном из селений или фортов по дороге. Ему говорили, что такое случается довольно часто. Но все равна большинство поедет до конца.
Неожиданно он вспомнил о девушке с золотые ми волосами и громко рассмеялся: нет, как она выговаривала ему на празднике! Такая малышка – а характер! А что, если она забралась-таки в какой-нибудь фургон и едет с ними? Это было бы неплохо. Пожалуй, даже слишком хорошо.
Корд тряхнул головой и пришпорил лошадь, пустив ее вперед галопом. Нужно было занять место у переправы через ручей. Хватит мечтать о том, что могло бы быть.
– Надо же, он смеется. – Ханна обернулась.
– Кто? – немедленно спросила Джейми.
– Да капитан Остин. Он махнул мне рукой и так подмигнул. Интересно, что бы это значило? Я могу пересчитать по пальцам, когда видела его улыбку. Обычно он серьезный, даже суровый. – Ханна помолчала, затем спросила: – А все-таки, что произошло, когда ты ходила к нему? Ты ведь толком ничего не рассказала.
– Ай, да не о чем рассказывать, – отмахнулась Джейми, однажды уже решив скрыть правду. – Он сказал, что я ошиблась, что он не собирается жениться. А когда я стала проситься в обоз, наотрез отказал. Видите ли, я мала ростом и слаба для такого путешествия. Да, ну что повторять лишний раз?
Ханна поерзала на жестком деревянном сиденье, у нее уже устала спина.
– Ладно. Главное, ты здесь. А когда он тебя обнаружит, мы будем уже так далеко, что ему придется с этим смириться. Ну, гляди веселей.