Орхидеи в лунном свете
Шрифт:
– Сначала съедите яйца, а потом будете печь хлеб из муки. Через минуту я вернусь с другим бочонком. Там копченый бекон. Куски пересыпаны отрубями. Так он дольше сохранится на этой чертовой жаре.
С трудом удерживая тяжелый бочонок на широком плече, он собирался втолкнуть его в фургон и установить там поудобнее. Если бы Корд просунул голову за полог, он сразу бы увидел Джейми которая никак не могла успеть спрятаться. Но тут Ханна спасла все предприятие. Она стремительно бросилась к краю фургона и остановила Корда.
– Нельзя, нельзя сейчас сюда! Там одеваются, в самом
Корд поставил бочонок на землю и досадливо отмахнулся:
– Не волнуйтесь, я не буду вам докучать, слишком занят.
Когда он ушел, Элла засмеялась:
– Знаю я, чем он занят, – проститутками. Держу пари, что он будет там проводить каждую ночь. Жена ему, видите ли, не нужна!
– С какими еще проститутками? – с деланным равнодушием спросила Джейми.
– Ах, да ты ведь не знаешь. – И Элла охотно просветила ее: – В Калифорнии не хватает и проституток, так что четыре шлюхи едут в фургоне как раз за нами. Ты их не видела, потому что они не участвовали во вчерашнем празднике.
Руфь с усмешкой пояснила:
– Еще бы, уж они точно знали, что приличные люди им не обрадуются.
Ханна нахмурилась. Она не любила такие замечания о ком бы то ни было.
– Нам еще ехать и ехать, – сказала она, – и лучше ни с кем не заводить ссор. Сейчас не время проявлять свое презрение.
– Презрение здесь ни при чем, – заявила Руфь. – Просто я не общаюсь со шлюхами. И не собираюсь этого делать впредь.
Ханна промолчала и обменялась неодобрительными взглядами с Эллой и Джейми. Они не могли позволить себе ссориться с соседками. Вдруг в отместку те выдали бы Джейми.
Бухнул колокол, призывая всех собраться. Джейми, тщательно спрятав волосы под капор, выбралась наружу. Она старалась держаться между Ханной и Эллой, опустив на всякий случай голову пониже.
Все с удивлением выслушали сообщение Корда о том, что поведет обоз он сам. Несколько мужских голосов потребовали объяснить, почему заменен капитан Вингейт, которого они знали и уважали.
Тут же все поняли, что Корд был человеком, который предпочитал говорить без обиняков. Он не собирался приукрашивать действительность. Путь на запад предстоял нелегкий, и скрывать это не было смысла.
Корд повысил голос, чтобы все могли слышать, и сказал:
– Капитан Вингейт сам отказался вести обоз. Он думает, мы опоздали с отправлением. Перед нами прошло слишком много обозов, которые вытоптали траву и вычерпали воду из источников. Таково мнение капитана Вингейта.
– Так это и вправду так? – гневно выкрикнул кто-то.
– Возможно, – согласился Корд. – Мы могли бы отправиться раньше. Тогда оказалось бы, что трава еще недостаточно выросла, чтобы мог прокормиться скот. Животные стали бы болеть, мы пошли бы медленнее. Это вызвало бы множество других проблем. В другое время нам могло бы помешать еще что-нибудь. Идеального момента для отправления нет. Мы должны принимать то, что есть сейчас. Вот как обстоит дело.
– Я уже не раз говорил, – продолжал он. И с вызовом встречая враждебные
Джейми улыбнулась и поздравила себя: Kорд говорил как раз о том, на что она надеялась. Нужно только отъехать подальше. И оттуда уж Корд не посмеет отправить ее одну.
Владельцы пятнадцати фургонов, посовещавшись, решили остаться на окраине города. Остальные фургоны двинулись вперед, занимая уже указанное положение в цепочке. Джейми устроилась позади Ханны, которая с воодушевлением правила четверкой быков, запряженных попарно.
– Ты уверена, что сможешь с ними управиться? – спросила Джейми. – Они такие огромные.
– Ничего не поделаешь, мне пришлось на это согласиться. Дело в том, что с капитаном Вингейтом ушли его погонщики и почти все охранники, кроме двоих. Теперь им придется проводить в седле целый день, охраняя наш обоз. Я думаю, справлюсь, мне уже приходилось иметь дело с этими чудовищами. Видишь, они меня слушаются. – Ханна улыбнулась, весьма довольная собой.
– Оглянись-ка, – Руфь показала назад, где двое всадников громко ссорились у фургона с проститутками. – Похоже, что оставшиеся горе-воины что-то не поделили.
Дело чуть не дошло до драки, но вовремя появился Корд. Стащив мужчин с коней, он расшвырял их в стороны и крикнул, сжимая кулаки:
– Вы посмели на тропе вступить в драку! Больше я этого не потерплю. Еще раз увижу – вышвырну из обоза, ясно?!
Мужчины, ворча, поднялись.
– Ты, Флетчер, – Корд ткнул пальцем в одного из них, – бери поводья – будешь править этим фургоном, пока я не дам другого распоряжения. А ты, Хендерсон, садись на коня и гони вперед скотину. Все!
Он собирался уйти, но из толпы сбежавшихся зрителей выступила вперед краснощекая коренастая женщина. Она загородила ему дорогу и разразилась бранью.
– Ничего такого не было бы, если бы мы избавились от этих проклятых распутниц! Пока они здесь, дьявол будет делать свое дело, разжигая похоть в наших мужчинах. Они сами – дьявол! Порядочные люди не должны находиться в обществе гулящих девок.
Корд взглянул в разъяренное лицо миссис Вильмы Тернэйдж и воочию увидел, во что его угораздило ввязаться.
Ему обещали заплатить за то, что он наберет женщин и проституток. А потом с опытным проводником переправит их в Сан-Франциско. Только и всего. Разумеется, он охотно помогал бы проводнику и делал бы все, что полагается. Но теперь он попал в такую переделку, что мало не покажется. Кто же мог ожидать, что оставшийся в городе единственный проводник, капитан Вингейт, наотрез откажется сопровождать этот обоз. Теперь ему, Корду Остину, самому предстоит целых шесть месяцев как-то управляться с доброй сотней людей. И Бог знает какие непредвиденные обстоятельства его еще ждут. Однако сейчас еще не время ставить тех, кто зарвался, на место. Сначала нужно было тронуться в путь.