Орхидеи Феррамонте

Кори Десмонд

– Паскуда, - прошипел Ортис и допил свое виски тремя-четырьмя быстрыми глотками.
– Подлецы, все как один... Не жди меня - сегодня ночью я не вернусь.

* * *

Катушки магнитофона долго вращались беззвучно.

– Алло? Ортис слушает...

Напряженное ожидание на четырех лицах несколько ослабло. Эксперт осторожно убавил громкость, Фаддер с карандашом в руке придвинулся ближе. Низкий гортанный голос говорил по-испански с сильным австрийским акцентом.

– Все в порядке. Пока...

– Когда пропал звук,

Фаддер?

– Приблизительно в этом месте...

– У вас нет причин для беспокойства. Карандаш и бумага под рукой?

Покашливание.

– Хорошо, тогда записывайте...

Ни щелчка, ни предупреждающего треска. Ничего. Катушки продолжали вращаться в мертвой тишине. Спустя секунд пятнадцать поднял голову Фаддер, за ним Грандер, затем Бойд. Все смотрели в одну сторону.

Эксперт поскреб подбородок.

– Да, хм, знаете ли - видимо, что-то такое случилось...

* * *

Джонни медленно возвращался к своему бунгало, напряженно размышляя. Сейчас ровно половина одиннадцатого. Половина одиннадцатого темной субботней ночи. Предположим, Борн прилетит завтра, в воскресенье, встретится с Ортисом и передаст документы. Значит, завтра вечером Феррамонте, где бы он ни находился - а он, вероятно, не слишком далеко получит от Ортиса сообщение и может начаться последний этап: передача Феррамонте. Феррамонте умеет ценить свое время. Итак, вероятно, в понедельник в первой половине дня. Но где?

Н-да, если бы знать...

Многое теперь зависело от Бойда и от того, насколько Леа находится в его руках. Многое? Нет - все!

Эта женщина была их единственным шансом узнать что-либо о планах Ортиса. Если она окажется несостоятельной или откажется участвовать в игре, им втроем придется вторую половину воскресенья внимательнейшим образом наблюдать за Ортисом. Так как Ортис отнюдь не дилетант, он рано или поздно что-нибудь заподозрит, и операция провалится. А Феррамонте, уже будучи одной ногой в капкане, опять из него выскочит. Документы будут спасены.

И такая важная миссия потерпит крах...

Фаддер отбросил сигарету. Что остается делать? Как можно яснее видеть всю картину, принять во внимание каждую мелочь, за которую можно зацепиться. А здесь пока имеется есть лишь одно, то, что откопал бесценный Грандер: девушка, которую видели вместе с Ортисом в Барселоне. Изящная, черноволосая, очень красивая малышка...

* * *

Бойд кипел от ярости.

Вот вам так называемая коллективная работа! Вот вам необыкновенные чудеса современной техники! Провалили все дело! Нужно рассчитывать только на себя одного. Только в одиночку можно добиться успеха.

Бойд около часа просидел в баре, где очень медленно пил коньяк, четыре рюмки. После этого он почувствовал себя несколько - но не намного - лучше. Он все ещё был зол, когда шел обратно в Бальнеарио, и тот факт, что на него едва не наехал какой-то пьяный идиот на "DS-19", не способствовал подъему его настроения. Ярость затуманивает

способность к восприятию окружающего и в высшей степени опасна для жизни. Этого он не учел.

В гостиной его бунгало горел свет.

Бойд застыл на месте, затем сошел с покрытой гравием дорожки на рыхлый песок, заглушавший шаги. С минуту он стоял на месте, раздумывая, затем свернул налево. Раздвижные двери в спальню были открыты. Он вошел, ощупью пробираясь вдоль стены, одновременно вынимая другой рукой из кобуры "смит-вессон", не снимая, однако его с предохранителя. Щелчок предохранителя выдал бы его.

Дверь из спальни в гостиную также была широко приоткрыта. Он увидел свет, услышал тихую музыку. Работало радио. И больше ни звука. Потом донесся запах сигаретного дыма. Сразу вслед за этим она кашлянула.

Он отстегнул кобуру, положил её вместе с пистолетом в выдвижной ящик ночного столика. Когда он открыл дверь в гостиную, она приглушенно вскрикнула. Леа сидела в кресле, вытянув длинные ноги, каракуль застегнут доверху, как будто она мерзла здесь, в теплой комнате.

– Извини, - сказал Бойд.
– Я напугал тебя?

– Немного. Я ждала тебя, но... Ужасно глупо.

– Я увидел, что горит свет. О том, что это можешь быть ты, я не подумал. Поэтому счел за лучшее сначала произвести разведку, не навестили ли меня непрошенные гости.
– Держа руки в карманах, он подошел к другому креслу и опустился в него.

– Что нового?

– Как раз об этом я хотела спросить тебя. Разговор состоялся, да?

– Да.

– Думаю, для него разговор много значил. Сразу после него он поехал в город и сказал, что ночью не вернется.

– И?

– Тогда я пришла к тебе. Я хотела тебе вернуть вот это...
– она расстегнула манто. Под ним оказалось очень простое белое платье для коктейлей, слева от декольте была прикреплена орхидея.

Бойд кивнул.

– Порядок, когда мой приятель разберет эту штуку, узнаем, что в ней не так.

– Не сработало?

– Нет. Хочешь выпить?

– Спасибо, пока нет.

– А я выпью.

По радио слащавый тенор затянул серенаду. Леа протянула руку и выключила радио. Пока она откалывала орхидею, Бойд в крохотной кухне наливал в высокий стакан водку и доставал из холодильника кубики льда. Вернулся он со стаканом в руке.

– Времени у нас не очень много, - сказала Леа.

– Вот как? Почему?

– В понедельник утром он улетает в Марсель.

Бойд, проверяя температуру напитка, прислонил стакан к щеке, ещё немного поболтал кубики льда.

– Когда он тебе это сказал?

– Вообще не говорил. Я видела билет на его письменном столе, когда принесла...это.

– Он летит в Марсель, без тебя, - протянул Бойд.
– Интересно...

– В этом нет ничего необычного. Я прикована к этой дурацкой яхте. Но на этот раз - на этот раз меня там уже ничего не держит.