Орхидеи Феррамонте

Кори Десмонд

Исключением был Арни Бойд. Фаддер, повернувшись в его сторону, увидел, что парень, как завороженный, не может оторвать взгляд от экрана.

– Мне нужно с вами поговорить, - заявил, наконец, Бойд.

– Это желание взаимно.

– У меня есть идея.

– Выкладывайте, - предложил Фаддер.

– Ортис завтра утром вылетает в Марсель.

– Это вы узнали от Леа?

– Да. Она видела билет.

– Хорошо, - кивнул Фаддер.
– Полезная информация.

– Видимо, это произойдет в самолете.

– Что?

–

Передача документов.

– Хм... Ну, продолжайте.

– Вы знаете, что этот самолет летит из Мадрида, и в Барселоне у него только промежуточная посадка. И я думаю, что наш приятель будет в самолете. Он прибудет из Мадрида. Ортис передаст ему товар во время перелета от Барселоны до Марселя.

– Хм, - Фаддер прищелкнул языком.
– Это возможно. Мы об этом тоже думали.

– Ну да?

– Да. И пришли к выводу, что они этого делать не будут - или, по крайней мере, это маловероятно.

– Очень интересно. А почему?

– Метод не нов, его охотно практикуют. Но я просто не могу себе представить, что наш приятель пойдет на такой риск. Ведь из самолета нельзя выйти или изменить свои планы. Придется оставаться на месте и ждать посадки. Такая пассивность нашему приятелю определенно не свойственна.

– Ах, - разочаровано вздохнул Бойд.
– А я думал...

– И еще: если наш объект хочет попасть во Францию, он давно мог бы это сделать. Товар, который ему нужен, везут через всю Европу - для него намного удобнее перехватить его где-нибудь поближе к своей родине. Но ему нравится здесь. Он вовсе не стремится к воздушным приключениям. Если нет необходимости, он во Францию не полетит. Это, пожалуй, единственное, что я знаю довольно точно.

– А как тогда вы объясните этот билет?

Фаддер задумчиво прикусил нижнюю губу.

– Возможно, нас просто хотят ввести в заблуждение. Но я это выясню. Дам телеграмму нашему человеку в Марселе, чтобы тот съездил в аэропорт и посмотрел. Но в этом-то и кроется закавыка: это слишком просто. Так он не сделает.

Он ожидал, что Бойд станет возражать. Но Бойд безмолвствовал.

Чертовски неприятно, подумал Фаддер. Никому не понравится, когда лопается полюбившаяся тебе версия.

– Что интересного вы узнали от Леа?

– Ничего, - коротко и категорично отрезал Бойд.

Фаддер ещё немного повернул голову, чтобы увидеть в конусе света, пробивавшегося сквозь табачный дым, упрямо выдвинутую вперед нижнюю челюсть Бойда. Может быть, даже хорошо, что в этот момент начался новый фильм. Это давало парню время прийти в себя от такого удара.

Мы оба сегодня очень раздражительны, - подумал Фаддер.
– А это что за чудо?

На экране расплывчатое белое пятно приобретало отчетливо видимые контуры и окраску. Помещение без окон, стены выкрашены в синий цвет, похоже на камеру. Посередине два кресла из стальных трубок. На одном сидит обнаженная темноволосая девушка, руки и ноги привязаны к креслу.

Бойд

возбужденно схватил Фаддера за руку.

– Но...но это же она...

– Она?

– Эстелла!

– Ах ты, Боже мой! А я не знал, что она работает в этом жанре.

– Я тоже. Правда, она как-то говорила...

Бойд запнулся. На экране появился рослый мужчина. На нем была полосатая спортивная рубашка и белые дакроновые шорты, на шее небрежно повязан зеленый шелковый платок. Лицо скрывалось под весьма странной маской - петушиная голова со светло-желтым клювом, ярко-красной полосой на горле и пестрыми штрихами вокруг прорезей для глаз.

Бойд разинул рот.
– Да это же Бел...

На этот раз Фаддер довольно грубо схватил его за руку, заставив замолчать. В этот момент Бойд понял, что ошибся. Этот мужчина был крупнее, с более широкой грудной клеткой и плечами.

– Тсс...
– прошипел Фаддер. В зале теперь стало очень тихо.

Мужчина с петушиной головой сел напротив девушки, опершись локтями на голые колени. Руки свободно свисали вниз. Бойд заметил татуировку на покрытом волосами предплечье. Нет, это определенно был не Белга. Мужчина сидел абсолютно неподвижно и наблюдал за Эстеллой сквозь прорези в маске. И тут она внезапно начала кричать. Рот её широко раскрылся, лицо исказилось.

Крик вырывался совершенно бесшумно, - фильм не был озвучен. В зале теперь не раздавалось ни шороха, кроме слабого жужжания кинопроектора. Контраст между этим тягостной тишиной и искаженным от муки лицом с широко разинутым ртом был ужасающим. Постепенно девушка успокоилась и впала в какое-то странное оцепенение, как загипнотизированная.

Мужчина встал. По залу пролетел вздох.

Мужчина освободил девушку от пут. Затем развязал свой шелковый шейный платок, встал позади девушки, обвил платком её горло и отработанным приемом умело задушил её.

Тело медленно сползло на пол. Камера последовала за упавшим телом, с наслаждением скользя по болтающемуся концу шелкового платка, по прядям черных волос, закрывших мертвое лицо.

Потом вдруг на загорелой коже девушки появились ярко-красные пятна, как тяжелые дождевые капли. Фаддер сосчитал их. Шесть, восемь, десять... Двенадцать. Дюжина красных роз на трупе. Одна запуталась в её черных волосах. Краснота разлилась с неё на весь экран, последовала короткая и яркая вспышка, и фильм кончился.

Весьма реалистично, - подумал Фаддер.
– Реалистично до тошноты...

Таким же, похоже, было мнение и большинства зрителей. Многие поднялись, собираясь уходить.

– Арни...
– начал Фаддер.

Бойд все ещё сидел, уставившись пустыми глазами на экран. Фаддер чувствительно пнул его под бок.

– Пошли.

– Уже иду.
– Бойд встал и начал протискиваться через опустевшие тем временем ряды стульев. Фаддер достал носовой платок, вытер шею и лоб. Все-таки в зале было довольно душно.